— Ну, потому что ты сказал перечислить всех, кто живёт в комнатах! — огрызнулся Колька. — Вот я и перечислил!

— А Герасим? — совсем затупил я.

— Так он же в чулане живёт! — заявил Колька и тут же потерял интерес ко мне, переключившись на попытки достать кукушку из настенных часов.

Ну зашибись! Вот это я попал! Мало того, что это какой-то ранний Советский Союз, со всеми прелестями эпохи, так ещё и живу в коммунальной квартире, набитой людьми, словно селёдка в бочке. Даже в чуланах живут.

Нет, надо отсюда сваливать. И поскорее. Даю себе, по максимуму, неделю на осмотреться, изучаю обстановку, ассимилируюсь и валю отсюда. Мне нужна отдельная жилплощадь. Я ведь привык к комфорту. И ежедневно воевать за очередь для варки каши не собираюсь!

В животе опять заурчало.

Есть хочу. Я грустно вспомнил морского ежа в крыжовниковом соусе, которого мы с Егором так и не доели в ресторане накануне моего попадания сюда, и настроение моё рухнуло ещё ниже.

И тут в коридоре появилась женщина. Она уже была мне знакома. Это её я видел на кухне, только сейчас она была без папильоток в два этажа, а волосы были уложены волной в стиле а-ля Вера Холодная. На ней было шерстяное платье, плюшевая не то душегрейка, не то куртка, затрудняюсь определить даже. А вот на ногах были высокие башмаки на каблуках с тремя пряжками, и я их сразу узнал, видел недавно в музее. Они назывались, если мне не изменяет память, — «румынки».

— Муля! — категорическим голосом сказала она, хмурясь и поправляя газовый шарфик. — Ты почему ещё не готов?

Я неопределённо пожал плечами, совершенно не представляя, к чему я должен быть готов.

— Мы же опаздываем! — возмутилась она и от избытка эмоций, даже ногой, обутой в «румынки», притопнула.

— Куда? — спросил я.

— Муля, ну что ты как здрасьте! — её ноздри раздулись от гнева. — На базу идём. Поможешь мне картошку принести. Там мешок всего. Давай быстро одевайся!

И тут я вспылил. Её хамское обращение, требовательный тон изрядно меня выбесили. Но переругиваться было неохота, тем более в первый день моего попадания, поэтому я вежливо, но твёрдо сказал:

— Сами сходите, гражданочка, а я занят. У меня другие дела.

— Какие могут у тебя быть дела⁈ — возмущённо вскинулась тётка. — Одевайся, я сказала!

Тётка явно перешла все границы.

— Я тебе не грузчик, мадам, — прищурившись, насмешливо сказал я, — а таким тоном будешь на базаре разговаривать.

Тётка набрала воздуха достойно мне ответить, как в дверь позвонили.

— Один раз! — сказал Колька, который бросил потрошить остатки кукушки и прислушался.

— Это к Ложкиной, — кивнула женщина.