— Мне известно, что обсуждалось на Парижской конференции, — сказал он. — Вы требовали от России по завершении войны полностью отказаться от нашего импорта? Другими словами, вы и Франция призывали перекрыть нам воздух. Прекрасно зная, в каком состоянии мы пребываем и, очевидно, будем пребывать после войны. Николай II отказался пойти вам на уступки. После всего этого, почему вы считаете, что мы должны предпочесть сотрудничество с вами, а не с русскими?

— Откровенно говоря, я не очень понимаю смысла вашего вопроса. Мы ведь все здесь, не так ли? Я, вы, господин Брендстрем. Это означает, что данная миссия одобрена нашими императорскими величествами и мы — все мы — получили соответствующие инструкции. Разве это не так?

— Тем не менее, на данную миссию, как вы изволили сказать, одобренную нашими императорскими величествами, направили именно меня. Я же, в свою очередь, предпочитаю всегда прояснять позицию. Мне кажется, это важная часть наших переговоров.

Мильнер пожал плечами, затянулся сигарой, пряча выражение неудовольствия на лице. Дотошность немца раздражала, но… Немцы никогда не меняются. Возможно, именно поэтому они никогда не станут первой державой мира. Мелочность плохое качество для повелителя мира.

— Возможно, вы и правы. Резоны наших переговоров очень просты. В Германии голод, в Австро-Венгрии голод, у нас и во Франции, слава богу, голода нет, но… Война истощила всех нас. Вас, полковник, в большей степени, но и мы, если уж совсем откровенно, довольно близки к этому. Отсюда вот эти все разговоры на Парижской конференции, а что прикажете делать, моя страна и моя нация мне гораздо ближе, чем ваша. Что же мы видим на востоке? Десять миллионов под ружьем. Одетые, обутые, сытые. Россия пухнет как на дрожжах даже сейчас, даже во время войны. Поэтому мы здесь. Русский царь кувыркается уже десять лет, изображая то миротворца, то полоумного дурачка, но мало-помалу, шаг за шагом приближается к своей цели — Константинополю.

— Но ведь вы с французами согласились на притязания русских в здравом уме и твердой воле, не правда ли? Вас никто не неволил.

Лорд Мильнер поморщился как от зубной боли.

— Так я об этом и говорю. Десять миллионов штыков. Сто восемьдесят миллионов жителей. Из них пятнадцать миллионов появилось за два года войны. На дрожжах. Вы ведь понимаете какой монстр вырастает на европейском континенте прямо на наших глазах?

— Нечто похожее ваши газеты писали и про нашу империю, — с улыбкой отозвался Николаи.

— Вы правы, полковник, но всему свое время. И вы, и русские были угрозой нашим интересам. Но вот сейчас, именно сейчас главной угрозой являетесь уже не вы. Как только Константинополь станет русским, завтра же Средиземное море станет внутренним русским морем, а Балканы — русской провинцией. Вы же понимаете, что это означает? Для всех нас? Думаю, ваш император понимает это прекрасно — именно поэтому вы и здесь.