— Что значит помочь⁈ — взорвался он. — Как вы собираетесь помочь? Если вас мутит от вида крови, о какой помощи тут может идти речь?
— Я могу его убить, — прошептала она. — Я это поняла. И я должна его убить. Именно я.
— Что же вы не убили его в поезде?
— Вы поставили мне другую задачу.
— А-а-а, вот оно что. Вспомнили! А теперь? Вы решили поставить задачу сами себе?
Она пожала плечами.
— Я не знаю. Но я… Я очень хочу его убить. Думаю, я смогу…
Несколько секунд он буравил ее тяжелым взглядом. Наконец схватил за плечи, с силой встряхнул.
— Вы сошли с ума⁈ Вы кто такая⁈ Кем себя возомнили? Немезидой⁈ Ваш удел — развлекать ваших тупоголовых приятелей — анархистов, все остальное оставьте тем, кто умеет это делать!
Глаза ее вспыхнули.
— То есть вам? Что же вы тогда не сделали это раньше? Думаете, я не поняла, что вы приехали в Москву искать помощи? Думаете, я идиотка⁈
Она смерила Лазоверта таким презрительным взглядом, что он поперхнулся от гнева. Он стиснул ее руку с такой силой, что она едва сдержала стон.
— Как ты со мной разговариваешь, дрянь⁈ Ты, мелкая, грязная потаскушка, что ты вообще можешь понимать? Твоя задача раздвигать ноги, чтобы твои слабоумные друзья могли расслабиться перед тем, как сдохнуть за вашу славную революцию!!
Станислав Сергеевич еще раз встряхнул ее и потащил к вагону. Лили не сопротивлялась. Сопроводив ее в купе и хлопнув на прощание дверью, Лазоверт ушел, бормоча какие-то злые слова, но Лили почти не слышала его. Она уже все для себя решила. Когда он скрылся из виду, Лили нащупала спрятанный в потайном кармане пальто еще один браунинг и улыбнулась, крайне довольная собой.
Глава 19
Февраль 1917, Могилев, Ставка
1
Генерал — адъютант Алексеев ощущал что-то похожее на дежавю. Сколько раз это было — поздний вечер, на столе карты военных действий, рядом Верховный главнокомандующий и начальник штаба Верховного главнокомандующего. Заслушивают доклады, составляют планы, принимают решения. На подхвате — высшие военные чины. Управляющий центр гигантской военной машины, «русского катка», как называют в Европе. Готового в любой момент прийти в движение и додавить германцев.
Что же изменилось? Вроде опять все то же. Поздний вечер, карты, верховный и его начальник штаба, вокруг все те же генералы. Но все уже не так. Все уже по-другому. Государь уже и не верховный, да и уже не государь. Фактически. Дело за малым — нужна подпись.
Глядя на Николая Александровича, Михаил Васильевич все пытался понять — испытывает ли он хотя бы малейшее сожаление? Разве не обязан он всем императору?..