Еще двое успели выстрелить. Но или Келлер двигался слишком быстро и непредсказуемо, или ему вновь покровительствовала богиня удачи, но они промахнулись.
Полковник не промахнулся. Шестой боевик рухнул за порогом, подстреленный кем-то из жандармов. Снаружи заскрипел снег, видимо, убегал Эрман. Зазвенел станционный колокол, раздался паровозный гудок и поезд зашипел, запыхтел и, наконец, содрогнувшись всем своим гигантским телом, двинулся с места.
Жандармы стояли ни живы, ни мертвы. Гусаков медленно ощупывал себя, боясь поверить, что все кончилось, что он целый и невредимый, что дай бог может и доживет до пенсии. Ефрейтор Голубцов, приоткрыв рот и округлив глаза, разглядывал лежавшие на полу трупы так, как будто они чудом появились из воздуха. Ротмистр все еще целился куда-то в ночь, в руке все еще подрагивал дымящийся револьвер.
Келлер же шатался, тяжело и шумно дыша. Его по обыкновению мутило, перед глазами все плыло и кружилось. Крутило в животе, болело сердце, предательски дрожали ноги. Уперевшись рукой в стену, он нашел взглядом камеру и осторожно заковылял туда.
— Все на сегодня, я спать, — прохрипел он.
Каждый новый шаг давался труднее и труднее. Сознание путалось, глаза слипались сами собой. Добравшись до нар, он рухнул как подкошенный.
— Одеялом накройте, а то замерзну к чертям собачьим, — пробормотал он, уже засыпая, — будет обидно…
Глава 13
Февраль 1917, железная дорога
1
Келлер курил, всматриваясь в окно. Дорога вела на север, и на смену заснеженным царицынским степям потянулись заснеженные леса. За поездом почуявшей хозяина бездомной собакой бежала луна, ныряя меж ветвей, скользя над полями.
Скованные холодом безжизненные пространства неизменно вызывали трепет. Вроде бы мертвая земля, бесконечные ледяные пустоши, просто ложись и умирай, но нет — его предки выжили, и не просто выжили, а построили великую цивилизацию и великую страну. Кто еще смог? На юге понятно, там благоволила сама природа, но кто еще смог покорить север? Шведы, может быть?
Но — резня в Нарве, резня при Фрауштадте. Вот и вся шведская цивилизация, вот и вся культура. «Шведские мясники».
Быть может не только жажда власти и наживы толкали армии Европы на русскую землю. Быть может, еще кое-что. Подспудное ощущение собственной слабости, уязвленное самолюбие? Покорить русских означало повторить то, что удалось только русским — покорить эти ледяные земли. Не просто выжить, не просто не превратиться в «мясников», но построить величайшую культуру.
Келлер усмехнулся своей доморощенной теории, затушил окурок. Время за полночь, пора спать.