За дверью засмеялись.

— Да слышу-слышу. Но дверь придется снести, уж прости, все равно сломана.

На очередной удар петли взвизгнули, и дверь рухнула на пол. В комнату ворвались клубы морозного воздуха. Обнаженную грудь Келлера окатило холодом, он глубоко вздохнул. Глаза прицельно прищурились.

— Значит, сдаешь? — уточнил Эрман.

— Сдаю-сдаю! Заходи и забирай, только не чуди! И не стреляй! Разойдемся миром, ни ты не потеряешь людей, ни я!

На пороге осторожно, с револьвером наизготовку показался один из боевиков. Бегло осмотревшись, скользнул вдоль стены. Следом нырнули в комнату еще трое, застыли справа и слева от входа, беря на мушки жандармов.

— Давай без дураков, Эрман! — нервно крикнул ротмистр. — Забирай и проваливай!

Через порог медленно перешагнул главарь группы. Тяжелые бульдожьи челюсти, кустистые брови, угрюмый взгляд исподлобья, Эрман выглядел старше своих лет. Он неспешно отряхнул снег с каракулевого воротника пальто, бегло осмотрел присутствующих, наконец взгляд обрушился на сидевшего перед входом Келлера.

— Господин полковник? Это ведь вы, не так ли?

Келлер поежился — взглядом Эрмана можно было заколачивать гвозди. Бульдожьи челюсти шевельнулись, как будто готовились рвать человеческую плоть.

— А вы чьих будете, господин Эрман? — усмехнулся Келлер. — Немецких, австрийских или… союзнички прислали?

Эрман растянул усмешку шире. Его взгляд переметнулся на Орловского, глаза сузились. За мгновение до того, как боевик раскрыл рот, Келлер уже знал, что он скажет.

— Убить всех!

Слова еще цедились сквозь зубы, когда револьверы Келлера загрохотали, изрыгая пламя. Вскочив со стула, он сместился в сторону Орловского, уходя с траектории огня его подчиненных. Ротмистр, возможно, еще мог как-то удержаться от выстрелов в спину, но насчет остальных жандармов уверенности не было никакой.

В помещении стало тесно от пуль. Это было невозможно, в небольшой, тесной комнатке не поймать хотя бы одну. Одиннадцать человек с оружием должны были изрешетить друг друга. Келлер почти физически ощущал это — как жгучие стальные осы жалят его, как рвут на части грудь и живот, как брызгает кровь из разорванного горла. Но он и не рассчитывал жить вечно. Он делал свою работу.

Первые двое боевиков получили по пуле, не успев и дернуться. Следующие двое попытались, но то мгновение, которое у них ушло на выбор цели стало роковым. Келлер не выбирал, он все время двигался и отстреливал цели одну за другой.

Эрман не зря стоял у самого порога. Ему стоило только отшагнуть назад, в темноту, и он исчез из виду. Келлер, впрочем, ждал этого, и главарь не был его первоочередной целью.