В дверь постучали, и рука Келлера тотчас нырнула под подушку, к нагану.

— Проходите, прошу вас.

На пороге появился проводник, протянул сложенный вчетверо лист бумаги.

— Один господин просил вам передать.

— Какой еще господин?

— Пассажир из четвертого купе.

Келлер осторожно, как змею взял бумагу, кивком отпустил проводника, разворачивать не спешил. Попытался вспомнить кто едет в четвертом купе и, к стыду своему, вынужден был признать, что совершенно не помнит. В пятом — семейная пара, в шестом — купцы, дальше вроде бы чиновники из разных ведомств, но кто в четвертом? Он не помнил, чтобы за сегодняшний вечер кто-нибудь входил или выходил из него. Или чудит память, или…

«У меня есть кое-что для вас» — было написано в записке.

Келлер скомкал бумажку и выбрался в коридор. Здесь было пусто. Несколько минут он стоял возле купе, пытаясь услышать хоть что-то, но перестук колес заглушал все. Самое неприятное — он не чувствовал опасности, хотя по всей логике происходящего впереди ждала засада.

Приготовив оружие, Келлер приоткрыл дверь, выждал пару секунд и наконец скользнул внутрь. В купе не было никого. На столике тускло горела лампа, рядом, прижатый тяжелым портсигаром, лежала еще одна записка.

Что за игру с ним затеяли?

Келлер протянул руку за бумагой и замер — это был его портсигар. Без всяких сомнений — царский вензель, надпись «За службу», знакомые царапины.

Проклятие!.. Келлер успел щелкнуть курком, попытался развернуться, но голова взорвалась от боли и все исчезло.

2

Затылок как будто грызли изнутри. Словно туда впустили стаю крыс, и они яростно возились, пробуя череп на зуб, пытаясь пробить дорогу наружу.

Как же так получилось? Уже второй раз подряд он попадает в простейшую ловушку. Неужели и правда возраст? Колено-то еще ладно, да и зрение тоже более-менее, но чутье, если уже и чутье стало подводить, может и правда пора на покой?

Келлер с трудом разлепил веки. Свет лампы выхватил из полумрака купе бледное невзрачное лицо с небольшими усиками, серебристые погоны коллежского асессора с жирным красным крестом. В голове опять колыхнулось от боли, но Келлер вспомнил — этого человека он видел в вагоне-ресторане. А может быть… Его опять скрючило, он едва сдержал стон. Он точно видел его где-то еще.

— Очнулись? Вот и хорошо. А то я стал волноваться, может не рассчитал удара, — Лазоверт добродушно улыбнулся. — А вы мне живой ох, как нужны.

«Крысы» в затылке особенно злобно вцепились в череп, и Владимир Федорович зажмурился, превозмогая очередной приступ боли. Перед глазами разноцветной лентой мелькали картинки, почему-то чаще всего мелькал бородатый монах… И тут Келлер вспомнил. Лазоверт Станислав Сергеевич. Французский и английский агент. Дело об убийстве Распутина.