Глава 7
Февраль 1917, Царицын
Улица Гоголя вполне могла называться «Гостиничной». Пользуясь близостью к вокзалу, местные купцы как будто поставили себе целью уставить гостиницами каждый квадратный аршин — «Москва», «Национальные номера», «Номера Никонова», ну и, конечно, самый новомодный, модерновый «Люкс». Яркие-синие движущиеся буквы названия на электрической вывеске были заметны с любой точки улицы.
Встав за углом заводской стены, Келлер закурил и осмотрел улицу. Мостовая постепенно покрывалась снегом, вот-вот должны были появиться дворники, но — на встречу с февральским морозом они не слишком-то спешили.
Возможно, ему следовало бы идти сразу на вокзал, но… Если за ним пришли, будет лучше если он сам выберет время для боя. Да и проверить не подвело ли чутье тоже не помешает. Мало ли что, возраст дает знать.
Из тьмы слева, подсвеченная уличными фонарями проступала громада Александра-Невского собора. Келлер перекрестился и направился к гостинице. Он ненавидел широкие улицы. Ни тогда, когда они забиты гуляющей публикой и пролетками, ни вот сейчас, в эти минуты, когда даже самый криворукий в мире стрелок не мог промахнуться. Конечно, ночь, снег, ледяной холод, но мало ли…
С Александровской площади донесся трамвайный звон, из-за поворота выкатился трамвай. Полковник вспомнил Юлию Дмитриевну — «первый уездный трамвай в России!» — хвасталась она вечером, и тут же одернул себя. Все! Про Юлию Дмитриевну пора забыть. Ты больше не увидишь и не услышишь ни про нее, ни про этот славный уездный город. Гостиница, вокзал, Петроград. Все остальное необходимо вычеркнуть из памяти. Чем быстрее, тем лучше.
У входа он оглянулся — поблизости никого, конечно, дураков нет торчать тут на морозе. Келлер застыл на пороге, не спеша отряхивая снег, и внимательно осмотрел холл. Электрические люстры горели приглушенным светом, создавая по углам причудливые тени, в одной из них похрапывал бородатый швейцар. Из-за стойки выглянул всклоченный портье, бросил на гостя испуганный взгляд.
— Кто-нибудь спрашивал меня?
— Нет-с! — портье замотал головой. — Никто не спрашивал! Вот ваш ключ.
В голосе сквозил страх, взгляд бегал по стойке, рука как бы сама собой легла рядом с телефонным аппаратом. Келлер облокотился на стойку, с усмешкой кивнул в сторону телефона.
— Вы звоните, звоните, я никуда не спешу. Сорок седьмой номер у меня.
Портье шарахнулся от него как от огня.
— О чем это вы? — прошептал он. — Я никуда не собирался звонить.
Келлер постучал пальцем по телефону. Как и отель, телефон был с иголочки, новая модель «Эриксон» с кастетным набором.