— За которым, если что, опять к тебе… — огладил старик бороду. — Так чего ты мне голову морочишь?

— А чего ты мне триэлей сватаешь? — спросил я в ответ, опять садясь и доставая новую кружку, уже для Тормода. — Забыл, как я на этот вопрос смотрю? Или кем мать моя была?

— Дурень ты, хоть и умный, — проворчал старик, тоже садясь на небольшой сундук. Надо всё-таки обзавестись нормальной мебелью хотя бы в минимальном количестве, а то прям какое-то позорище. И друг друга лучше с учителем слушать, да.

— Ну объясни мне, дураку, что не так. Можно же родичей подтянуть, деньгами чай не обижу, — проворчал я, разливая медовуху. Родная кровь тут действительно была предпочтительней хотя бы потому, что свои никому ничего не разболтают, ну, по крайней мере, раньше времени, а в месте моего постоянного жительства наверняка будет много магических, да и не только магических, секретов. К тому же, убеждён — свободный человек на себя работает лучше, чем раб на хозяина из-под палки. И это даже не трогая субъективные причины из-за которых мы с учителем друг на друга орали.

— Нельзя, — мотнул Гринольв головой. — И так по краю идём. Одно дело, что тебя столичный засранец «наказал за дерзость и непочтительность», а Сигурд на такой поворот обиделся и ярлом сделал. Он тут выходит, что и тебя в обиду не дал, и за касаток вознаградил, и даже показал свою независимость с чувством справедливости. Мол силён и страшен Великий Конунг, да правда дороже. На какое-то время все должны купиться на такую дымовую завесу.

— Понятное дело, — фыркнул я, уже зная планы больших дядей. Им был нужен повод изобразить ссору, и вот я со своим отказом перейти на службу «в вышестоящий отдел» подходил почти идеально, даже не пришлось спектакль устраивать с поединком столичного гостя и кого-то из ярлов Сигурда по надуманной причине. Хотя, конечно, Гуди и учитель меня изначально планировали во Фростхейм вахтенным методом посылать… Впрочем, возможно так и будет. Холодная зима на тропическом курорте, жаркое лето во льдах и отгрузка добытого к осени по пути на юг. — Кстати, передавайте Сигурду мою сердечную благодарность. Но вопроса о родичах это не отменяет.

— Родичи — не конунг медведей, и им невместно за изгнанником идти и дела с ним иметь. Точнее пойти-то можно, только вернуться нельзя до тех пор, пока твой срок не выйдет. Так себе радость для зрелых, семейных людей и честных трудяг, а для постройки нового поселения именно такие нужны. Молодёжь-то твоя на месте сидеть не хочет. Сам знаешь, им подвиги со славой и добычей подавай, готовы даже с тобой незнамо где зимовать, вдали от жинок. Но не работать каменщиками, плотниками и землекопами от зари до зари. А триэли — разговор другой.