— Триэли — это отвратительно. Человеку не пристало владеть другим человеком, как собакой или вещью, — с нескрываемой ненавистью выдал я, по-прежнему в душе оставаясь частично землянином и, наверно, даже коммунистом. Где-то очень глубоко в душе.

— Ну и как ты эту свою крепость строить хочешь? Силами одних хирдманов всё-таки? — с нескрываемым сарказмом спросил учитель, приложившись к кружке. Мы с ним уже успели обсудить, что страж-древа — это, конечно, хорошо, но классический замок сильно лучше, а рядом, практически в шаговой доступности от оазиса тепла город эльфов, полный строительного материала, только здания разбирай. Можно хоть ещё один город отгрохать в комфортной температуре, где найдётся место всему, от домов до тех же теплиц, надо лишь рабочих хорошо охранять. — Так никто из них, насколько я помню, не зодчий по камню. Большой дом сладят, да тот кривым выйдет, и на тебя волком начнут смотреть.

— Магией подправлю, — буркнул я, хотя и понимал грядущие проблемы. Мы не южные рыцари, которым работать вместо сервов жуткое «западло» и вообще позор, но свои заморочки есть и у нашего воинского сословия.

— Всё магией не сделаешь — она не всемогуща, — парировал куда более опытный волшебник. — Ну вот что ты упёрся? Тебе ж под нож после строительства никто не говорит рабов пускать. Останутся жить под защитой твоего хирда, тем более ты их ни впроголодь держать не будешь, ни издеваться. Да и другим не дашь. А поселение из одних только воинов — это нонсенс.

— Ещё радоваться будут, что к такому господину попали, — поддакнул Тормод, тоже хлебнув. — Тебе ли не знать, что есть варианты хуже? В тех же вольных городах и Сяньской империи триэлей, бывает, дикими зверьми травят толпе на потеху. Да и их маги на невольниках эксперименты ставят.

— Это повод предать такие места огню и мечу, а не положить денег в карман их жителей, — отозвался я, размышляя. В словах брата был резон, но они мне всё равно не нравились. Если выкупить рабов у того, кто их продаёт, и дать им свободу, то в мире очень недолго будет меньше рабов. Спрос порождает предложение — таков закон рынка. В нашем случае он способствует долговому рабству, из которого южные аристократы торгуют сервами, и просто набегам некоторых инициативных товарищей в поисках «говорящих вещей».

— Ну начинается… — простонал Гринольв. — Раз так свербит, то собери через десять лет поход и вырежи там всех господ, а сейчас надо сходить и добыть работников. Заодно изучишь оборону, йотун тебя возьми.

— Тем более через те же десять лет ты сможешь своей властью освободить всех своих триэлей, и пускай катятся по домам. Если, конечно, решат уехать от тебя, в чём я сомневаюсь, — подсел мне на уши со второй стороны брательник. — В конце концов, те, кто хорошо, сытно и безопасно живёт, в рабство попадают редко.