Со мной же сел беседовать хускарл конунга, представившийся Гуди Густавсоном. Мужик был одет весьма представительно, ведь один из ближайших соратников Сигурда не может выглядеть бедно, не в нашем обычае такое. Однако добротная рубаха была хоть и из дорогой ткани, но оказалась не покрыта яркой вышивкой, бросающейся в глаза. То же самое можно было сказать про штаны и сапоги. На широком поясе с металлическими бляхами, защищающими живот, висел меч с потёртой рукоятью, который явно был утилитарным и рабочим инструментом. Гардой в виде головы какой-нибудь зверюги и прочими фентифлюшками даже не пахло, но бьюсь об заклад магия в клинке была. Сам же обладатель оружия уже успел поседеть и был не особо выдающегося телосложения, но зато имел ласковый прищур работника органов и натурально вынул из меня всю душу, выспрашивая подробности недавних событий. Отвечал я по возможности полно, пока терпение не иссякло и я в ответ не спросил:

— Гуди, ты хочешь, чтоб я кипеть начал, как любимый чайник моего учителя?

— С чего такой вопрос? — разумеется не дал он прямого ответа и даже не особо изменился в лице.

— С того, что ты мне некоторые вопросы уже по третьему кругу задаёшь, только слова в них чуть-чуть меняешь, — фыркнул я. — Если думаешь, что брешу, так веди в казематы или сразу на суд конунга. А если нет, заканчивай сношать мою голову, а то она у меня и так больная.

Есть всё-таки у жизни здесь большой плюс по сравнению с Землёй. Там работников госбезопасности, к которым, по всем признакам, относился Гуди, послать на известный орган было практически невозможно. По крайней мере, без тяжких последствий для себя. Здесь же реалии были другие: меч, как и винтовка, порождали власть, а за моей спиной ребят с оружием было пусть не очень много, но и не так чтобы мало, не говоря о просто родственниках и сословии вирдманов, которому не чужда классовая солидарность. Вот и выходило, что просто так мурыжить меня было нельзя. А я мог сказать: «Либо судите меня прилюдно, если преступление углядели, либо отъ@битесь на йух».В таком случае конунг вынужден был бы утереться, иначе его собственные ярлы с чародеями не поняли бы. Правда, столь независимыми подчинёнными было куда сложнее управлять, централизация власти хромала, и это порождало другие проблемы, которые, в свою очередь, старались купировать вирдманы, постоянно ведущие объединительную политику с помощью мягкой силы, но тоже не дающие на себя давить, однако это уже совсем другая история. К тому же, я до сих пор не понимаю все хитросплетения внутренней политической кухни Ассонхейма, как какие-нибудь Варис-Паук и Бейлиш-Мизинец разбирались в игре престолов внутри Вестероса. Просто стараюсь не быть совсем уж валенком а-ля Эдард Где-Моя-Голова Старк.