…Русская рать вторую ночь стояла на страже у реки, что отделяла ее от врага. Стояла в полной боевой готовности, зарядив и пушки (в том числе и множество трофейных орудий), и самопалы, ожидая, что враг вот-вот ударит через брод. Сторожи несли сменный дозор, с тоской вдыхая все более густой смрад от разлагающихся в воде тел. Да то тут, то там всплывал из реки раздувшийся мертвец, напоминая о жестокой сече, кипевшей три дня назад. Однако же Выговский и Гирей так и не рискнули вновь ударить через реку, когда броды ее прикрыла вся русская рать.
Помнили, собаки, какие потери несла панцирная кавалерия шляхтичей, по большей части на дне Куколки и упокоившаяся. Вот только шляхтичи, прижатые ко дну за счет тяжелой брони, не всплывали, потому-то сомы, налимы да раки их там и объедали.
Между тем Конотоп по-прежнему оставался в осаде, угрожая прорывом гарнизона в русском тылу. А помимо проблемы множества раненых, коим требовался куда лучший уход, чем в русском полевом лагере, назревала и иная проблема. Близость реки, забитой телами убитых, могла породить тяжелые болезни.
Но думать о том – доля воевод и полковников. Ну а ратники что? У ратников своих забот хватает: прокормить себя, напиться чистой питьевой воды, устроиться поспать, где поудобней, пока сеча не зачлась. Да приготовить поснедать побыстрее, покуда время есть!
Вот и донские казаки, крепко выручившие стрельцов и детей боярских, занимались готовкой – да не просто кулеша, а выловленных в Куколке раков! Варили целую кучу клешнистых с солью да укропчиком, нисколько не брезгуя уловом из «мертвой реки». С другой стороны, раки-то всю жизнь питаются падалью, коли повезет, но их собственное мясо от того хуже не становится. Да и добывали их донцы выше по течению от брода, там, где вода речная куда чище. Правда, о том они мало кому сказали. Ибо такой смачный дух вареных раков по лагерю поплыл – закачаешься!
Собравшись в ватагу под началом Матвея, казаки и приглашенные ими стрельцы да дети боярские замерли вокруг здоровенного котла, весело кипящего на открытом огне. Пламя, извиваясь, бросало мягкие тени на загорелые, бородатые лица донцов, одетых каждый во что горазд, но вооруженных самым отменным оружием из самой добротной стали. У каждого или пищаль, или лук со стрелами, коим вольный воин обязан отменно владеть, а сверх того непременная сабля, кинжал или топор, или булава какая. И пистоли, по паре на брата!
Пётр Бурмистров с интересом поглядывал на донцов, оказавшихся более искусными и вооруженными бойцами, чем те же черкасы. Хотя и запорожцы Беспалого в пешем строю многих иных ратников заткнут за пояс. Но донцы – это разговор отдельный. Опытные гребцы и мореходы, бесстрашные до безразличия к смерти и столь же умелые в бою, они побеждают турок не только на суше, но и в море, где сметают осман частыми залпами самопалов. Последних у казачков, как выяснилось, даже больше, чем у поместных ратников.