— Но как же здорово, когда можно жертвовать кем-то, безусловно преданным, однако чужим и нелюбимым? Кем-то, свято верящим в непогрешимого отца. — Я встал за ее спиной, чтобы не смущать. — Появляется столько комбинаций, что можно простить легкомыслие супруги и сделать вид, что ничего не знаешь. Месть же ляжет на потомков изменницы. Которых можно разменивать, как пешки — награждать браком с ними Юсуповых, усыпляя их внимание монаршей милостью…

— Прекрати! — Резко обернулась Ее высочество. — Сила Крови может измениться в новом поколении! Усиливаться! Вот, что я увидела сейчас! Не более того!

— Ладно, — покладисто ответил я. — Но давай предположим, будто то, что я говорю — правда. Просто предположим, — поднял я руки. — Разминка для ума.

— Не более того. — Повторила принцесса упрямо.

— Допустим, что тайна перестала быть личной собственностью Его величества. И кто-то, возможно один из сыновей, узнал об этом. Вряд ли потому, что больше похож на князя Давыдова, чем на отца — Целители сотворят любую внешность… Но, допустим, он тоже знает.

— И что? — Смотрела ее высочество с обидой, будто я — виной всему.

— Вы не задавались вопросом, какого демона сын из рода Рюриковичей ввязался в заговор против отца?

— Его дар Силы оказался построенным не на Чести рода. — Выплюнула она с пренебрежением к заговорщику. — Подумать только, отравить собственного племянника! Подговорить дядю и Первого советника! — Потом поджала язык, сообразив, что я это знать не должен.

— А зачем ему Честь не его рода? — Вопросительно произнес я, чуть наклонив голову. — И что он должен чувствовать, когда точно знает, что трона ублюдку не видать? И вся перспектива его жизни, как и пары других братьев со всеми их потомками — гореть в огне ненависти неродного отца?

— Никто не узнает ответа, — ровным тоном сказала принцесса. — Он мертв.

— То есть, не заточен в тюрьме. Не сослан в монастырь или в ссылку. Убит. Родной сын. — Покачал я головой. — Это невозможно.

— Бывало и такое.

— Между братьями, но не между сыном и отцом. — Напомнил историю Рюриковичей. — Беда не в том, что я это знаю. Беда в другом, что скоро об этом догадаются остальные. Сопоставят факты, не поверят сами себе, как не верил я. Однако кто-то обязательно рискнет и скажет об этом вслух.

— Вздор! Мы явим Силу Крови. Клеветникам придется замолчать.

— Смотря кто скажет. Смотря кто… И ежели ему поверят… — Невольно холодом повеяло от собственных слов — уж больно яркими показались образы грядущего. — Недавняя гражданская война покажется вам возней в песочнице. Сыновья Императора, ставшие друг другу чужими, вцепятся друг другу в глотки. Князь Давыдов выступит за своих детей и внуков. Ведь как иначе? Именно их жизнями его держат на привязи, как цепного пса! Династии больше не будет. Князья останутся без клятв и, присягнув чужим монархам, их именем разрежут страну на лоскуты. Мертвое поле и кости под древними стягами. Сгоревшие города и пленные, караванами гонимые на юг.