В какой-то момент ушла в дом Ее высочество — никто никого не держит, а стоять и смотреть на происходящее, видимо, было выше ее сил.
— Князь Шуйский, могу ли я вас просить организовать переход в ваши земли? — Повернулся я к задумчиво изучающему диспозицию Евгению Александровичу. — Или куда-то поближе к месту боя?
— Убивать Юсуповых? Это можно, — кивнул он. — Артефакты сейчас доставят.
— А что тут, собственно, происходит. — Замер в дверях отеля князь Давыдов с двумя рюмками в руках и бутылкой вина, прижатой локтем к боку.
— Господин полковник! Под мою руку только что перешли тридцать два княжества.
— Да я же всего две рюмки выпить отошел!!! — Возмутился Василий Владимирович, гневно посмотрел на хрусталь в своих руках и в сердцах бросил на траву.
— Господин полковник! На мои владения напали, пока я находился на службе. Прошу дать мне отпуск для решения личных вопросов.
Правда, то, что рюмки Давыдов бросил, не помешало ему остервенело откручивать пробку на винной бутылке — ее он сохранил в руках.
— То есть, на земли моего офицера напали, пока он находится на службе… — Повторил Давыдов, замерев, а затем взглядом нашел Ломова. — Дайте-ка знамя, корнет. Я точно знаю, где его попытаются сорвать!
* * *
Сбоку князя Шуйского осторожно потормошил переводчик:
— Великий князь Аймара Катари желал бы знать, чем он и его семья могут помочь этому юноше до момента, когда он переоформит княжество на Аймара Инку.
— Вы знаете, уважаемый Катари, — тихо ответил он, глядя на будущего свекра. — Я много лет ждал момента, когда этот юноша перестанет быть нужен. А сегодня он дарит княжество и идет бить моих кровных врагов.
— И что вы порекомендуете великому Аймара Катари?
— Не изволит ли он прогуляться с нами на войну?
— А что, так можно? — Переглянувшись с работодателем, уточнил переводчик.
— О, разумеется, это старинная русская традиция, — вежливо покивал князь.
— Вот как, интересно. И как же называется эта традиция?
— Nashih byut.
— Тогда, пожалуй, мы согласимся.
Глава 16
Столица — как стальная чаша, полная золота. Какой бы сильный урон ей не нанесли, золото застрянет в прорехах. Даже если разнести весь центр города — шелест золотых монет за семь-восемь месяцев все исправит. Останется только привыкнуть к новой линии горизонта: местами строители не удержатся да пристроят пару-тройку этажей к заново возводимым домам, а где-то вместо объекта исторического наследия возведут-таки высотку. Пока все в строительных лесах и гудит огромной стройкой, не разобрать замысла архитекторов — даже на бумаге день изо дня меняются проекты, а единственно точными остаются лишь суммы взяток, которые предлагают. Каждый день бегают приказчики торговых домов, обивая пороги городского совета — ищут, дать бы кому денег да урвать кусочек столичной земли, неожиданно ставшей свободной. Суета, нервы, подлость, связи — и ведь верят, что им-то точно удастся все изменить. А когда не получается — расстраиваются искренне, будто и в самом деле был у них шанс. Будто все уже не поделено месяцем раньше — в тихих кабинетах с высокими потолками.