И тут же нашла его взглядом — всего такого красивого и великолепного Артема Шуйского, в новеньком костюме “Гуччи”, расстегнутой на одну пуговичку сорочке и лакированных туфлях посреди окружающего бардака, тихим, но строгим голосом распоряжающегося безликими подчиненными, хлопотавшими возле пленных.
— Мой муж. — Добавила она с теплотой в голосе, поправив прядь светлых волос так, чтобы прикрывала гематому на левой стороне лица.
Глава 8
Злым шипением стравливал давление гермозатвор. В ярком свете прожекторов, установленных на крыше головного джипа, рельефно высвечивались металлоконструкции подземного метрополитена — его северной секции, соединявшей дворец сеньора Латтнера с Дворцом совета правления, замурованным под берег пресного озера в пригороде Любека. Туда же, во дворец, шли параллельно путям спецкабели связи и резервные коммуникации. Заодно получалась система резервирования мощности и жизнеобеспечения — случись что, и у коллег можно будет приобрести энергию и воду. Только воздух для каждой секции метрополитена оставался своим собственным — сухой, чуть горячеватый, он прокачивался по замкнутому контуру, не выходя за систему тамбуров из четырех гермодверей и секции санобработки. Боевые вирусы, патогенные штаммы, радиация — неведомо что можно привезти с собой после Совета. Личные артефакты спасут тело, но ежели вирус занести во дворец — то кофе придется заваривать самому. Разумные меры предосторожности.
Гул вентиляции вторил звукам пяти заведенных автомобилей. С определенного уровня благосостояния жизнь начинает цениться слишком высоко, чтобы обойтись без личной скорой помощи, двух автомобилей охраны и двух идентичных лимузинов. Даже если выезд запланирован по сверхзащищенной дороге, знает о которой только очень узкий круг личных слуг. Cтроители — и те никому ничего уже не расскажут, разве что на спиритических сеансах.
До определенного времени, отдельных секций метрополитена было шесть, но с гибелью Дитриха ван Цоллерна, сеньора Дортмунда, восточный сектор завершался тупиком — гермодвери нельзя было открыть снаружи, а внутри все были мертвы.
Разумеется, операцию по вскрытию бронированных дверей начали даже раньше официальных траурных мероприятий.
Ганза работала совокупным капиталом. Утеря шестой части богатств снижала рычаг, которым можно было кренить экономики отдельных стран и выбрасывать в нищету недружественные корпорации — из тех, кто полагал рынок свободным и не озаботился прикрытием сильных мира сего. Вот прибыли от любой совместной акции — те скрупулезно высчитывались и утаскивались каждым в собственное хранилище.