— Приятно слышать.
Хищный облик, собранный из хитина и жвал, исходящих ярко-зеленым ядом. Щелчок.
— Думаю, найду место в городе, — уверенно произнес Латтнер. — Надеюсь, дело стоит того?
— Стал бы я просить о личной встрече? — Щелчок, щелчок, еще один. — Даже ты потеряешь голову. Это стоит того. Клиент ждет только до утра, и он уже в Любеке.
Щелчок. Тишина.
— Звучит привлекательно. Хорошо. Я скину координаты, шифровка двенадцать-альфа.
— Принято. Отбой.
Коллекционер, проигнорировав звук сообщения от Латтнера, еще долго держал замолчавший телефон возле уха.
Перед глазами же его было изображение хрупкого юноши, стоящего спиной вполоборота к зрителю — в простой холщовой рубахе, сутулый, с нестриженными волосами, челкой нависающими над лицом.
И длинными руками, брошенными вдоль туловища, с которых стекали ручьи крови в алую реку, попираемую босыми ногами.
Заметив, на что смотрит шеф, подчиненные остановили машину и немедленно выбежали прочь.
Соломон осторожно поставил выбранную чешуйку торцом и надрезал ею большой палец.
Глава 10
Серебристый кейс в отсветах веселья, бьющего из отеля, смотрелся мирной вещью, забытой рассеянными постояльцами под открытым небом.
— Зря ты его отпустил. — Прокомментировала Ее высочество, уже не сдерживая нервов.
Не было больше мягкой, легкомысленной позы, ее сменила скованность поджатых к телу локтей, напряжение мышц, злой и крайне мстительный взгляд во тьму — в направлении, куда отбыл мистер Бассетт с присными. Как только бокал не разбила в руках.
— Как думаешь, что в кейсе? — Поинтересовался я ее мнением.
— Ничего хорошего! Я же сказала, чем он занимается. Может, там внутри эпидемия. Может, зараза, пожирающая пластик. Соломон Бассет — это болезнь всей планеты. И ты его отпустил. — Будто о соучастнике сказала.
— Он вернется. — Напомнил я о сделке.
— Убьешь его позже? — Появился оттенок надежды в вопросе.
— Нет, отпущу вместе с вещами.
Рядом слитным движением поднялись и, демонстрируя раздражение, удалились обратно в отель, напоследок швырнув бокал в траву.
— От этого уж точно мир станет чище, — проводив бокал взглядом, проворчал я и продолжил разглядывать кейс.
Действительно, очень многое поместится внутрь. Земля по-осеннему твердая, вес кейса так просто не поймешь — сам Бассет двигал поклажей, как пушинкой, но у одаренных видимые трудности только с грузами в два своих веса. Да и то — потому что сильно смещают центр тяжести.
— Шеф, — откашлялся за спиной юнкер Ломов.
А я и не заметил за громом музыки его шагов — задумался слишком сильно.
— Я плед принес, — встал он сбоку. — Вернее, два пледа. Но так даже теплее.