На стене оставался только крохотный нетронутый фрагмент. Филиппу жутко не хотелось его открывать. На секунду, которую иные посчитали бы вечностью, ему представились окошки запоздалого адвент-календаря. В детстве он всегда вскрывал их сразу, ненавидя ожидание, зато теперь отчаянно хотел повременить. И все же протянул руку.
Слой снялся легко, будто только этого и ждал. А вот изображение под ним показалось Филиппу натуральной насмешкой. После всего увиденного, на гравюре был не он, не его помощник и даже не склеп, а самые обычные многоэтажки, под которыми собралась толпа людей.
— Ярмарка, — обиженно пробубнил Антон. — Сегодня целый день столы выставляли, концерт будет, чучело сожгут.
Филипп присмотрелся. Да, это было похоже на масленичную ярмарку к который готовились сотрудники музея. Но художник выписал слишком много деталей, в которых тонула суть.
— Посредственная работа, — злорадно произнес он и отошел чуть дальше, пытаясь охватить взглядом фреску целиком.
Только через несколько минут среди десятка мелких деталей он заметил силуэт падающей женщины. И летела она ровно с шестого этажа. Раскинутые руки, развевающиеся волосы, похожие на медное пламя. Лица было не разобрать, но в этом силуэте угадывалась смертельная гравитационная правда.
Картинка в голове Филиппа щелкнула, как после затвора камеры. Все кусочки мозаики — ворон, орган, фонарь, крыло, его собственное лицо — взлетели в воздух и с грохотом встали на свои места, сложившись в одну простую истину. Все это время фреска привлекала его внимание, чтобы показать только одно — момент падения девушки.
— Ба! Да это же Алиса, — прошептал Антон, тыча пальцем в падающую фигуру. — И дом ее. Точно ее.
На Филиппа словно выплеснули ушат холодной воды. Он замер. Весь мир сузился до одной точки.
— Где этот дом?
— Так на въезде. Там сейчас как раз ярмарка проходит. Филипп Сергеевич, куда вы?!
Но Филипп уже не слышал. Он перемахнул через край ниши, проскользил по обледеневшим перекладинам лестницы и рванул через кладбище к дороге.
8. Спасение Алисы
Не прошло и получаса, как машина врезалась в сугроб у самого подъезда, нарушив все правила парковки. Филипп выскочил из нее, громко хлопнув дверью.
Ярмарка гудела. Из колонок неслась задорная музыка. Толпа металась между рядами с сувенирами и дымящимися сковородками. Пахло корицей, жженым сахаром и вареньем. Даже вчерашняя лошадь, стоявшая в стороне, время от времени заливалась нетерпеливым ржанием, когда к ней тянулись детские руки. Вокруг то и дело вспыхивали огни и звучал забористый смех. Филипп всмотрелся в дома, пытаясь найти нужное окно.