7. В поисках истины
Спустя несколько часов Филипп все еще сидел за ноутбуком и чувствовал себя так же глупо, как шеф-повар с мишленовскими звездами, внезапно забывший рецепт омлета. Всю ночь он потратил, штудируя мифы и легенды о предсказаниях в искусстве. Дошло до того, что он перечитал “Сообщение Артура Гордона Пима”, узнав, что события романа с пугающей точностью повторились в реальной жизни. Но ничего из этого не приблизило его к разгадке. Результатом стали лишь головная боль и пропущенный утром будильник.
К пирамиде Филипп подошел, когда часы показывали без десяти семь вечера, а в телефоне выстроились десятки взволнованных сообщений от Антона. Помощник сидел на складном рыбацком стульчике, с аппетитом уплетая огромный бутерброд.
— Я уже думал поисковых собак вызывать, — обрадовался Антон. — А это, оказывается, у столичных утро как у вампиров начинается.
Филипп потер начинающие болеть виски.
— Антон, до Минска всего шестьдесят километров и сегодня я с трудом готов воспринимать пролетариатский снобизм.
Он бросил короткий взгляд на паренька и приставил к стене старую лестницу.
— Права была ваша бабушка, — сказал он, поднимаясь. — Хороший инструмент много десятилетий переживет и неважно, что всем он кажется устаревшим.
Внутри ниши пахло сыростью. Холод пробирал до костей. Филипп нацелил фонарь на вчерашний участок и отметил раздражающую точность исполнения. Лошадь встала на дыбы, телега перевернулась, ангел развалился, а человек, невероятно похожий на него, взволнованно держал крыло. Даже ворон на трубе органа все так же смотрел с немым презрением. Почему с презрением — на это Филипп не мог ответить. Но кожей чувствовал, что птица им сильно недовольна.
Он достал из чемоданчика скальпель и несколько контейнеров. План был до безобразия рационален: взять образцы краски, написать временное ограничение на посещение и отправиться в Минск, чтобы отдать образцы на экспертизу. Если датировка подтвердится, то сюда он вернется не раньше апреля. А все остальное спишет на банальное совпадение.
Он аккуратно снял слой красной краски с фрагмента у края фрески и, затаив дыхание, перенес его на стекло. В тишине каменного склепа щелчок крышки прозвучал невероятно громко.
— Вот и первый. Сейчас еще два заберем и можно ехать, — прошептал Филипп, впервые за сутки начиная чувствовать себя человеком.
Внутри склепа время сжалось в плотную, липкую массу. Едва он отнял руку, как с глухим хрустом от стены отделился целый пласт нароста и плюхнулся на пол. Филипп медленно опустил первый образец в чемоданчик и искренне возненавидел себя за то, что будет делать дальше. Рациональный план, выстроенный с таким трудом, в одну секунду рассыпался в пыль.