— Антон, у нас есть порядок и регламент… — попытался воодушевить его Филипп.
— Да уж куда без него, — ответил помощник и вытер рукавом нос. — Но я предупреждаю. Поднимайтесь, если вам так удобнее.
Первые три ступени Филипп преодолел уверенно и ему стало жаль паренька, который так отчаянно боролся за мистическую правду бабули. В этом было столько непосредственности и глупости, что невольно вызывало восхищение. Но на четвертой ступени лестница дернулась, а металл заскрипел по льду.
— Осторожнее, — предупредил Антон с видом человека, который уже знает, чем все кончится.
Филипп инстинктивно спрыгнул. Вовремя. Конструкция, описав короткую дугу, с грохотом рухнула на землю. Антон не двинулся с места. Его молчание было красноречивее любого «я же говорил». Да и над кладбищем повисла странная гнетущая тишина. Даже вороны, дремавшие на крестах, не каркали. Только где-то вдали, со стороны одной из могил, донеслось едва слышное эхо, невероятно похожее на смех.
— Лед, — выдавил Филипп.
— Ага.
— На стене, — добавил он.
— Конечно, — почтительно согласился Антон.
Филипп перевел взгляд на «проверенную» бабушкину лестницу. Дерево почернело от времени, несколько перекладин были туго обмотаны изолентой, а кое-где гвозди и вовсе сдались, бесследно растворившись в волокне древесины. Создавалось впечатление, что ею пользовались еще при самом Завише.
— Ладно, — нехотя сказал реставратор. — Давайте ее сюда.
Антон просиял, как ребенок, чей нелепый рисунок только что повесили на холодильник. Бережно приподнял лестницу, прошептал ей что-то ободряющее и надежно упер в камень. Волокна дерева тут же пристали ко льду, а тряпичные обмотки на секунду показались довольно надежными.
Филипп полез первым. Антон, положив фигурку Будды в карман, последовал за ним.
— Видите? Работает защита. Права была бабуля, — с торжеством прошептал помощник, вползая в нишу второго яруса.
— Вижу, что деревянная лестница не скользит, — сухо уточнил Филипп, щелкнув мощным фонарем.
Луч врезался в стену, выхватив из мрака уверенные цветные линии. Сюда бы приехать летом, подумал Филипп, изучить все в тепле и с нормальным освещением, а не парочкой фонарей. Но даже в таких спартанских условиях, к своему огромному сожалению, он не мог отрицать, что изображение перед ним достойно внимания. И сходу списать его, как и датировать не получится.
5. Ворон, фонарь и сбитый ангел
Потирая руки от холода, Филипп подошел ближе. Двигался он с профессиональной аккуратностью, стараясь ничего не зацепить в темноте. И тем сильнее начинал раздражать беззаботный помощник, который светил куда ни попадя, но только не под ноги. Луч метался по стенам, по потолку, по лицу самого Филиппа, выхватывая из темноты то кусок известняка, то тень Антона, пляшущую на каменных сводах, как нетрезвый призрак.