Антон смущенно отодвинулся.

— Да что здесь фениксу-то делать? — деловито спросил он, чем впервые вызвал одобрение реставратора.

— Хм, согласен. Даже больше, это довольно нетипично для белорусской усыпальницы. Здесь скорее ожидаешь увидеть геральдические символы, а не символизм чистой воды. Но в конце концов, вы же должны были хоть раз слышать о фениксе?

— Петух — он и есть петух. Что тут еще думать.

Луч фонаря скользнул дальше, к женской фигуре. Она стояла вполоборота, лицо было недовольно нахмурено, а взгляд упирался в пустоту с правой стороны. Было очевидно, что художник нарочно оставил место рядом с ней незаполненным. Там виднелся лишь гладкий камень, чуть более светлый, чем вся остальная стена. Для чего это понадобилось, Филипп даже представить не мог.

— Композиционный диссонанс, — прокомментировал он.

— Согласен, коллега, — понимающе кивнул Антон.

Филипп достал из сумки самую обычную ручку и аккуратно поддел отстающий край наслоений. Грязь поддалась легко, а под ней открылось продолжение фрески. На ней ветви яблонь плавно перетекали в стальные геометрические формы. Филипп присмотрелся. Достал мягкую кисть и смахнул пыль. Движения его стали осторожнее. Ветви обернулись множеством труб, идущих вверх остовом органа. Тот стоял среди цветущего сада, а на самой широкой его трубе с убийственной точностью был прорисован ворон.

Филипп отпрянул, едва не выронив фонарь. По спине пробежал неприятный холодок, не имеющий ничего общего с февральским морозом. В горле пересохло.

Вороны часто встречались в геральдике, это правда. Но этот был выписан с такой убийственной точностью, с такой фотографической детализацией, что казался живым. Каждое перо, каждый блик в круглом глазу — все было на месте. И глаз этот смотрел прямо на реставратора.

— Как настоящий, — раздался восхищенный голос Антона за спиной. — И недовольный какой-то. Прямо как наш участковый, когда я без прав за руль сел.

Эта ремарка Филиппу особенно не понравилась. Он не мог знать, было бы ему проще, если бы ворон выглядел счастливым, или это казалось бы еще более странным. Но одно он знал наверняка: такие совпадения только все усложняют.

— Смотрите, а тут стенка осыпается, — снова вклинился Антон, подсвечивая участок рядом с вороном.

На плотном слое глины зияла небольшая трещина. По-хорошему, Филиппу следовало зафиксировать находку, взять образцы краски, сообщить администрации и законсервировать вход. Но впервые за все годы верх взяло вопиюще непрофессиональное любопытство.

Он аккуратно снял твердый каменный слой размером с ладонь и высветил лучом новый фрагмент.