позволило. Но достаточно, чтобы он выругался и выронил оружие.— Бей в горло, — сказал Шурка.— Без тебя знаю!Мужчина схватил её за волосы.Боль была дикая. Глаза заслезились. Чужие длинные волосы натянулись так, что кожа на голове вспыхнула огнём. Марина взвыла — не от страха, от злости — и врезала ему коленом. Куда попала, туда попала. Судя по звуку, удачно.Он согнулся.Она обеими руками ударила рукоятью резака ему по затылку.Раз.Другой бы, может, упал. Этот не упал.Тогда она ударила второй раз.Мужчина рухнул на колени, потом на бок.Марина отшатнулась к стене, тяжело дыша.Сердце колотилось. В ушах шумело. В глазах плавали голубые искры. Она дрожала так, что резак стучал о ладонь.— Он жив? — спросила она.— Да. Сознание потеряно. Рекомендую обездвижить.— Чем?— Фиксационные ленты в медицинском комплекте.— Ага. Сейчас. Только отдышусь и перестану ощущать себя взбесившейся макарониной.— Ваше описание моторного состояния метафорично, но близко к реальности.Марина вдруг рассмеялась.Коротко. Нервно. Почти беззвучно.— Шурка, ты невыносим.— Это утверждение уже было выражено в иной форме.— И будет ещё.Она связала мужчину так крепко, как позволили фиксационные ленты. Потом привязала вторую руку. Потом ноги. Потом, подумав, ещё раз руки. Сергей всегда говорил: «Если враг может встать — он встанет. Если может укусить — укусит. Если кажется, что не может, проверь ещё раз».— Кто он? — спросила Марина.— Сайрен Колт. Младший координатор внутренней охраны сектора. Допуск второго уровня. Лояльность официально подтверждена домом Вейр.— Официально подтверждена, значит, можно сразу выбрасывать в мусор.— Цинизм не является достаточным основанием для анализа.— А попытка убить меня?— Я обновляю оценку.— Вот и обновляй шустрее.Она снова посмотрела на раненого охранника на полу.— А этот?— Даррен Локс. Старший смены охраны медицинского крыла. При атаке пытался заблокировать доступ к вашей капсуле.— Значит, хороший?— Недостаточно данных.— Шурка.— Вероятность лояльности — семьдесят два процента.— Уже лучше.Марина опустилась рядом со стеной. Ноги больше не держали. Её трясло. По спине стекал пот, холодный, липкий. Волосы прилипли к лицу. Чужая сорочка сбилась на плече. На ладони — кровь. Не её? Её? Она не знала.Секунду она просто смотрела на свои руки.Красивые руки.Чужие руки.Только что они связали человека.До этого спасли другого.До этого дрожали над серебристой аптечкой.Марина вдруг остро, до тошноты, захотела домой.На свою кухню. К трещине у люстры. К Батону, который наверняка сейчас сидит