Невозможная. Светлая, холодная, прекрасная и пугающая. В некоторых секторах горел мягкий золотой свет, в других — тревожный красный. Один дальний модуль был повреждён: от него тянулись искры, медленно уходящие в пустоту, как золотая пыль.Марина подошла ближе.Под ногами исчезла сила.Она упала бы, если бы не вцепилась в поручень.— Земля, — прошептала она.Вдали под станцией висела планета.Большая.Сине-зелёная.С белыми вихрями облаков.На секунду сердце Марины рванулось к ней так сильно, что она почти заплакала. Земля. Дом. Небо. Деревня. Леса. Реки. Всё не потеряно. Может быть, это будущее. Может быть, там внизу…— Это не Земля, — сказал Шурка.Марина медленно повернула голову, будто могла увидеть его.— Что?— Планета под станцией — Лиора-3. Терраформированный мир внутреннего пояса. Земля утрачена для прямого доступа девятьсот сорок два стандартных года назад.Тишина стала оглушительной.Марина смотрела на планету.Синюю.Зелёную.Такую похожую.И совершенно чужую.— Нет, — сказала она.— Данные архивов…— Нет.Голос внутри замолчал.Марина вцепилась в поручень обеими руками. Костяшки побелели. Перед глазами поплыло. Она смотрела на этот шар внизу, на облака, на океаны, на тонкую голубую кайму атмосферы, и мозг отказывался принимать.Не Земля.Не её.Не дом.Девятьсот сорок два года.Даже если бы это была её вселенная, её время, её мир — всё равно там не было бы Шурки. Не было бы Сергея. Не было бы магазина, бабы Нюры, Батона, пирога, трещины у люстры. Даже костей их, наверное, не осталось. Ничего.Она умерла.И не умерла.Что хуже — непонятно.— Марина, — впервые сказал голос.Она вздрогнула.— Что?— Ваше имя. В активных нейропаттернах оно повторяется чаще всего. Марина.Она закрыла глаза.Как странно.В чужом мире, в чужой голове, среди звёзд, где даже Земли нет, собственное имя прозвучало как протянутая рука.— Не называй меня так вслух, если рядом кто-то будет, — сказала она хрипло.— Разумно.— О, спасибо. А то я боялась, что ты запретишь разумность как несоответствующую профилю наследницы.— Профиль наследницы действительно демонстрировал низкую склонность к самостоятельным решениям.Марина открыла глаза.— Она была плохая?— Нет.Ответ прозвучал слишком быстро.Марина нахмурилась.— Ты её защищаешь?— Я фиксирую неточность. Элиана Вейр не была плохой. Она была напуганной, изолированной, зависимой от внешней оценки и склонной к подчинению авторитетам.— То есть забитая.— Грубое, но частично корректное определение.Марина снова посмотрела на своё отражение в прозрачной стене. Молодое лицо. Светлые