глаза. Пепельные волосы. Красота без силы. Или сила, которую никто не дал вырастить.— Кто её довёл?— Запрос требует доступа к закрытым семейным архивам.— У тебя есть доступ?— Частичный.— И?— Не сейчас.— Почему?— Потому что за вами идут.Марина резко выпрямилась.По галерее, далеко за спиной, донёсся звук шагов.Не один человек.Несколько.Твёрдые, быстрые, уверенные.Марина обернулась. Сердце снова ударило в горло.— Двери закрыть можно?— Да.— Закрывай.Створки галереи начали сходиться.Но не успели.В проёме появились люди.Трое.Двое в форме, похожей на ту, что была на раненом Даррене Локсе, но с другими знаками. Между ними — женщина.И вот её Марина сразу невзлюбила.Не за внешность. Женщина была красивая: лет сорок, высокая, в тёмном платье, которое не шилось, а будто собиралось прямо на теле из мягкого металла и дыма. Чёрные волосы убраны гладко, лицо спокойное, губы тонкие, глаза серые, внимательные. Она двигалась медленно, без суеты, как человек, который привык, что пространство уступает ему дорогу.Марина не знала её.Но Элиана знала.И тело снова отозвалось страхом.Холодная ладонь на щеке. Голос: «Милая девочка, вы должны быть благодарны. У дома Вейр нет места для слабости». Запах горьких цветов. Ожерелье из тёмных камней. Страх сказать не то.— Леди Элиана, — произнесла женщина.Голос был мягкий.Настолько мягкий, что Марине захотелось взять что-нибудь тяжёлое.— Вы очнулись.— Сама удивилась, — сказала Марина.Один из охранников моргнул.Женщина не изменилась в лице, но глаза её стали чуть уже.— Медицинский блок сообщил о нестабильности. Вам не следовало покидать капсулу.— А мне много чего в жизни не следовало. Поздно переживать.Шурка в голове тихо произнёс:— Осторожно. Перед вами леди Кассандра Вейр, старшая управляющая внутренним кругом дома. Тётка Элианы по материнской линии. Высокий уровень влияния. Вероятность манипулятивного поведения — девяносто один процент.Марина едва не хмыкнула.— Только девяносто один?— Остальные девять оставлены на погрешность.— Шурка, я начинаю тебя уважать.Кассандра сделала шаг ближе.— С кем вы говорите, милая?Марина посмотрела ей прямо в глаза.И почувствовала, как внутри снова шевельнулся чужой страх. Элиана не смотрела этой женщине в глаза. Элиана опускала взгляд. Элиана слушалась.Марина не опустила.— С собой, — сказала она. — Хороший собеседник. Не перебивает.— Вы пережили тяжёлый нейрошок. Ваши ответы могут быть спутанными.— Удобно, правда? Любой неудобный ответ можно списать на шок.В галерее стало холоднее. Или это Марине показалось.Охранники