почти пугающая упругость, как в туго натянутой резинке.Марина открыла глаза.И сразу пожалела.Над ней не было потолка.Нет, потолок, наверное, был, но он оказался не белёным, не деревянным, не бетонным, а высоким, гладким, серебристо-молочным, с тонкими светящимися прожилками. Они тянулись по нему, как вены на листе, мерцали мягким голубым светом, сходились в центре над чем-то похожим на прозрачный круг. В круге медленно пульсировала светлая точка.Марина моргнула.Потолок не исчез.— Ну прекрасно, — сипло сказала она. — Или я умерла, или меня положили в дорогую стоматологию.Голос прозвучал не её.Марина застыла.Горло сжалось.Она медленно, очень медленно подняла руку к лицу.Рука была чужая.Тонкая. Бледная. С длинными пальцами, аккуратными ногтями, почти прозрачной кожей, под которой синели нежные жилки. На запястье — не браслет, а гладкая тёмная полоска, будто металл врос в кожу. От неё по предплечью уходили едва заметные светящиеся линии, то проявляясь, то исчезая под кожей.Марина смотрела на эту руку и не дышала.Потом шевельнула пальцами.Рука послушалась.— Нет, — сказала она.Голос снова был чужой. Молодой. Ниже, чем можно было ожидать от такой руки, но всё равно не её — мягкий, хрипловатый после сна, с непривычными интонациями.Марина резко села.Мир качнулся.В виски ударила боль, перед глазами вспыхнули голубые символы. Не пятна, не мушки, а именно символы: тонкие линии, круги, цифры, слова на незнакомом языке, которые она каким-то невозможным образом почти понимала, но не могла схватить смысл.Платформа, на которой она лежала, оказалась похожа на медицинскую капсулу. Белая, прозрачная по краям, с мягким углублением под тело. Над ней висели подвижные дуги с тонкими иглами света. Рядом стояли высокие панели без кнопок, только с гладкими стеклянными поверхностями, на которых переливались схемы, графики, пульсирующие точки.Помещение было круглым.Стены — не стены, а сплошные изгибы светлого металла и стекла. Ни углов, ни шкафов, ни окон в привычном смысле. Всё гладкое, дорогое, холодное. На полу — тёмная зеркальная поверхность, в которой отражался потолок, капсула и сама Марина.Она посмотрела вниз.И увидела тело.Чужое.На ней была тонкая серебристая сорочка, больше похожая на медицинскую оболочку, чем на одежду. Ткань облепляла грудь, живот, бёдра. Тело было молодое, худое, с изящными ключицами, плоским животом, длинными ногами. Красивое. Слишком красивое. Не её крепкое, привычное, рабочее, с синяком на бедре от угла прилавка, с мозолью на ладони, с родинкой у локтя