Зная, как работает здешняя полиция, можно было легко предположить, что по их официальным отчетам в городе царит сплошная тишь да благодать. Логика у квартальных и околоточных простая: если не работать и не заводить дел, то вроде как ничего плохого в губернии и не происходит.

Преступления, конечно, совершаются на каждом шагу, но раз они не зафиксированы на гербовой бумаге — значит, их в природе не существует. Наверх всегда можно подать красивую реляцию о том, что никакого серьезного криминала нет.

А если уж нужно оправдать казенное финансирование полицейской управы и показать бурную деятельность, всегда можно договориться с местными паханами. Те с радостью сдадут легавым парочку мелких, проштрафившихся шавок или залетных гастролеров, чтобы пожертвовать пешками и продолжить «конструктивный диалог» и взаимовыгодное сотрудничество с властью.

Что ж, эту проблему придется решать кардинально. Ребят нужно вытягивать из криминального болота. Многих таких босяков, которые пока не решаются или кому главари запрещают прийти ко мне на тренировки, я уже приметил на рынке. По глазам видно — не пропащие еще пацаны, живые, с искрой. Значит, будем работать. Вырвем их у улицы.

А пока…

— Тема нашего сегодняшнего занятия: монголо-татарское нашествие. И… было ли оно на самом деле? — с этих слов я начал свой очередной урок в гимназии.

Я обвел взглядом притихший класс и с глухим стуком выложил на кафедру тяжелое, изъеденное вековой ржавчиной перекрестие меча. Эту деталь я извлек из той самой кучи находок, приготовленных для нашего будущего музея, и безошибочно определил как деталь оружия явно монгольского типа. Глаза мальчишек загорелись неподдельным интересом.

Урок обещал быть жарким. Моя главная цель заключалась не в том, чтобы вдолбить в них даты, а в том, чтобы каждый гимназист в конце сам для себя ответил: было ли это пресловутое иго или всё гораздо сложнее? И я буду полностью удовлетворен, даже если кто-то из них смело и аргументированно не согласится с моим личным мнением.

Несмотря на недавнее предупреждение Афанасия об опасности и тучи, сгущающиеся над моей головой на улицах Ярославля, урок я вел на каком-то небывалом кураже, весело и задорно. Ребята тянули руки, отвечали, спорили, задавали каверзные вопросы. Они пытались мыслить! Пусть их выводы порой были банальными, наивными и упрощенными, но я ясно видел: зерно брошено в благодатную почву. В будущем эти мальчишки научатся думать, принимать решения, критически анализировать источники и не верить слепо печатному слову.

И как же им повезло, что историческая наука сейчас находится еще только в зачаточном состоянии! Они могут прийти ко многим открытиям сами, своим умом, не опираясь на ложные, причесанные в угоду правящей династии нарративы того же Карамзина.