А если ко всему этому великолепию подключить еще и грамотную рекламу (которую в газетах вроде «Московских ведомостей» просто необходимо будет проплатить)? Если через светские салоны пустить определенные слухи о мистических, скажем, «очистительных» свойствах нового металла? Шепнуть нужным фрейлинам, что ношение алюминиевой броши спасает от мигреней, сглаза, дурной крови и, прости Господи, от греховных мыслей? Да в это поверит весь императорский двор!

Казалось бы, на дворе просвещенный девятнадцатый век. Но люди с университетским образованием, свободно читающие Вольтера в подлиннике, с не меньшим упоением верят в магнетизм, вызов духов, сглаз и лечебные заговоры.

Впрочем, чему я удивляюсь? В моем покинутом будущем, на исходе двадцатого века, тоже хватало дипломированных болтунов, рассказывающих с экранов телевизоров о том, что они способны «заряжать» воду пассами рук. И было такое массовое помешательство, что сперва весь Советский Союз, а потом и всё постсоветское пространство послушно ставило трехлитровые банки перед кинескопами, пило эту «заряженную» воду и свято верило, что теперь все их болезни, от язвы до энуреза, уйдут в прошлое. Человеческая природа не меняется.

— Только лишь за этим вы ко мне пришли, сударь? С этим алхимическим прожектом? — прищурившись, неожиданно прервал мои размышления купец Пастухов.

— Нет, Петр Максимович. И вы об этом прекрасно знаете, — я усмехнулся, глядя ему прямо в глаза.

— Знаю, — он медленно кивнул, барабаня пальцами по подлокотнику своего нелепого кресла. — Видите ли, ваша персона в последнее время в Ярославле стала весьма и весьма заметной. И то, что вы делаете, обсуждается всеми, от Гостиного двора до губернаторской канцелярии. Так что же вам от меня нужно? Помещение для ваших… разбойничьих недорослей?

— Нет, таких не имеем. А вот для заблудших душ обитель с выбором честного пути… Вот это нужно, — ответил я, защищая, чем и буду заниматься всегда, своих учеников.

У Пастухова же на самой окраине Ярославля, за старым земляным валом, у леса и реки есть большой деревянный дом, сильно смахивающий на солдатскую казарму. Он пустует уже который год. Я знал это место. Там нужно полностью перекладывать печь, делать хоть какой-то косметический ремонт, чтобы избавиться от сырости и плесени, завезти кровати и хоть какую-то примитивную мебель…

М-да. Работы предстояло много. Но если моих подопечных парней срочно не поселить под одну крышу, если не приставить к ним строгих, но справедливых надзирателей из отставных унтеров, ничего путного не выйдет. Улица возьмет свое. И уже скоро, год-два — и Ярославль получит два, а то и три десятка молодых, отпетых бандитов, промышляющих кистенем в темных переулках. Я не мог допустить подобного.