Так что война Отечественная началась уж точно не из-за того, что Россия не соблюдала принятые в Тильзите условия и нарушала Континентальную блокаду. Причины были куда как глубже и во множестве.

Но если у Пастухова получится доставить натрий в Ярославль — то это уже не полдела. Это практически решенная задача по кустарной добыче алюминия!

Процесс, который я описал в бумагах, был грубым, опасным, но рабочим для XIX века: натрий в закрытом тигле вступает в реакцию с хлоридом алюминия (добытым из очищенной глины). Этот агрессивный щелочной металл буквально высасывает хлор из породы, оставляя на дне тигля чистые, сверкающие капельки алюминия.

В моем времени алюминий — это пивные банки и дешевые ложки в заводской столовой. Но сейчас, в начале XIX века, любые изделия из него станут абсолютной сенсацией. Я прекрасно помнил исторический факт: когда французы в середине века научатся получать этот металл в чуть больших объемах, самые дорогие придворные костюмы будут щеголять пуговицами из алюминия. И стоимость таких камзолов будет не просто равна весу золота, а значительно превысит стоимость презренного желтого металла!

Что это даст нам на практике? По моим прикидкам, даже если у нас будет стабильный канал поставки натрия из Англии, производить больше двух килограммов чистого алюминия в месяц в кустарной лаборатории будет крайне затруднительно. Опасность взрывов, ядовитые пары, кропотливая очистка…

Да и не нужно нам больше! Чем больше мы будем его производить, тем сильнее упадет его эксклюзивность. К тому же процесс всё равно не из дешевых. Натрий, изобретенный англичанином Гемфри Дэви всего три с половиной года назад (в 1807-м), по определению не может стоить дешево. Хотя, с другой стороны, сам изобретатель сейчас сидит в своем Королевском институте и наверняка ломает голову, кому бы сбыть эту химическую диковинку, вспыхивающую в воде, хоть за какие-то вменяемые фунты стерлингов, ведь промышленного применения натрию пока нет.

Так что с жалкими двумя килограммами алюминия в месяц мы сможем сделать гениальный коммерческий ход. Мы не станем продавать его слитками. Мы создадим эксклюзивную линию одежды для высшего света Петербурга! Роскошные сюртуки и амазонки, где главным украшением станут эти самые «небесного серебра» застежки, пуговицы и запонки.

А еще к этой линейке одежды можно сразу, опережая время, придумать и внедрить прообраз застежки-молнии или хотя бы изящные карабины и крючочки нового типа, которые гарантированно станут писком столичной моды.

В целом, сейчас такая эпоха, что изобретение чего-либо кардинально нового — будь то неведомый металл или невиданный механизм — моментально привлекает маниакальное внимание высшего общества. Это всегда становится модой, манией. А то, что недоступно другим (из-за астрономической цены и малого тиража), всегда придает вещи сакральную ценность.