А я уже вышел на небольшое крыльцо, явно требующее ремонта. Несколько кирпичей отвалились, штукатурка повсеместно треснувшая, железные перила гнутые.

С этой стороны я не видел двора большого здания гимназии и одновременно Демидовского лицея. Яблоневый и грушевый сад раскидывался практически от крыльца.

Что ж, а красиво. Скамейки, беседки имеются: отсюда видны только две, но смотрится уже уютно. В таком месте хорошо сидеть во время дождя, спрятавшись под крышей деревянной, украшенной резьбой беседки. И пусть трава стояла по пояс и всё вокруг казалось неухоженным, но всё равно место мне понравилось. Можно будет здесь даже когда-нибудь и поработать.

Исаак Ньютон, например, открыл свой закон Всемирного тяготения, когда ему яблоки начали стучать по голове. Мол, эй, дундук английский, сколько уже можно, открывай свой закон! И яблоком его того, в черепушку.

Вот… может, какое яблоко или груша упадёт и мне на голову, и я придумаю нечто гениальное. Ну или, по крайней мере, более достоверно опишу открытие, которое ещё не сделано здесь, но вполне изучаемо в средней школе в покинутом мной будущем.

Получается, что я — это такое вот яблоко, которое кто-то сорвал да бросил в этот мир, чтобы ускорить его развитие? А Ньютон — это ученики, в головы которых я должен стучаться. Всякие Самойловы, коменданты — черви, подтачивающие спелое яблоко. Где главный червяк — Карамзин.

М-да… Какие только аллегории и образы в голову не придут. Но Карамзин — червяк… вот это мне нравится.

Под первым же деревом, конечно, я не стал вываливать содержимое горшка. Неся это «сокровище» на вытянутых руках, чтобы ароматный шлейф меньше резал глаза, отошёл подальше, так, чтобы не осквернить ближайших лавочек и протоптанных дорожек.

Но… Рука дернулась, горшок выпал из рук в траву. Я среагировал на звуки разговора, доносящегося прямо с того крыльца, где я был только несколько минут назад.

— Ну что? — в предрассветной тишине услышал я приглушённый голос. — Что с того, что ты пострадаешь. Гришка… Господин Самойлов сам, лично…

Резко сработали инстинкты: я присел за дерево, хоронясь в густой траве. Зрение в этом теле было непривычно острым, и я всё отчётливо видел. Да и утренние сумерки уже развеивались, уступая место яркому солнечному свету.

Судя по всему, бывший хозяин этого тела не страдал и глухотой. А то в прошлой жизни у меня были и такие проблемы: постоянно приходилось выбивать ушные пробки. Слышал я все теперь отчетливо. Разговор шел обо мне.

— Здесь он, да я сам бы удушил его еще вчера, зело норовистый и наглый, — услышал я голос коменданта. — А еще и вас поколотил. Так что… Мне не гоже в гимназии с синей мордой хаживать.