— Что ж, так уж божьим повелением было дано, что нынче я веду у вас урок, а не господин Соц. Если наши недоразумения улажены, то я сейчас выйду за дверь, потом войду — и вы будете приветствовать меня так, как должно, — сказал я и, не дожидаясь реакции учеников, вышел за дверь.

За дверью я выдохнул, но тут же вновь набрал полную грудь воздуха — и решимости.

Может показаться, что с детьми очень легко — достаточно прикрикнуть, чтобы они замолчали. Но нет. Быть учителем на уроке — словно жариться на костре, сжигая самого себя. Организм тратит множество ресурсов, чтобы контролировать аудиторию, следить за поведением учеников. Они же каждый со своими проблемами, эмоциями. А тут еще и период взросления… Это нелёгкий труд — особенно если учитывать, сколько всего нужно знать и как важно уметь увлечь детей. А отбывать на работе, не работая… Так во всех профессиях есть и лодыри, и таланты.

— Итак, господа, у нас с вами урок естествознания, — констатировал я, раскрывая учебный журнал.

Я сделал небольшую паузу, глядя на учеников, стоящих по стойке смирно. Они по‑прежнему смотрели недоверчиво, но всё-таки мы уже налаживали контакт.

— Можете занимать свои места, — сказал я, а после паузы, пока ученики рассаживались по партам, спросил: — Могу ли я поинтересоваться, что вы изучали давеча?

Естествознание — предмет обо всём и ни о чём в частности. Это обобщённое название всех тех научных дисциплин, которые ещё не стали полноценными. Тут и химия, и физика, и география, и, возможно, даже история. Так что чему учить — полет фантазии, если только нет четкой программы. Но мне таковую не предъявили.

— Господин Соц рассказывал нам древнюю историю — о том, как люди могли жить после изгнания из рая, — сказал Захар. — Как был кто-то, кто жил до Александра Македонского.

На него посмотрели многие так, словно он только что предал Родину. Но ученик словно не замечал этих колких взглядов. Ему было важно оставаться самым… Ну, если в силе никак, то самым умным, внимательным и успевающим.

— Любопытно… — задумчиво сказал я, при этом позабыв даже порадоваться, что историю проходят.

Я был готов и к географии, и к биологии с физикой и химией. Было такое, и нередко, что приходилось заменять коллег по разным предметам, даже и тем, которые, казалось, враждебны гуманитарному складу ума. А история… Так она моя — женского рода, оттого и любимая особо, как близкая женщина.

Что преподать? Понятно, что древней истории здесь никто не знает. В лучшем случае расскажут о Древней Греции и Риме. Кто-то там до Македонского… Смешно, но явно же древнее Геродота не заглядывают, а Гомера все еще считают исключительно сказочником. Открыть, что ли, им Трою? Найти сокровища Елены?