— О, ну охренеть! Дед, ты че, воевал? — мелкий и вертлявый явно добрался до моего кителя.

Да, воевал. Приписал себе год и в семнадцать лет отправился на фронт. Сумел отличиться в Венгрии, под Зееловскими высотами, у Бреслава. Когда убили лейтенанта, я смог сам организовать связь, по результатам разведки нужно было срочно навести советскую дальнюю артиллерию по скоплению вражеских сил. И ещё дважды я, рискуя жизнью, пёр почти напролом и доставил ценные сведения. И за это по совокупности — хотя в документах записан последний подвиг, — я и получил Звезду Героя Советского Союза.

А потом ещё немного послужил в армии, дослужился до капитана, прежде чем пойти на гражданку и вплотную заняться преподавательской деятельностью.

— Слышь, Крава, за сколько можно впарить барыгам такую Звезду? — говорил один из беспредельщиков.

Он уже поворачивал планку так и сяк, любуясь отблесками. Он видел здесь только камушки, которые можно превратить в деньги.

— У вас что, ничего святого нет? Деды кровь проливали, чтобы вы вон такие рожи себе нажрали… Закрой шкаф и не трогай китель! — взревел я.

— Н-на! — повернувшись на месте, бандит, что стоял напротив меня, зарядил мне ногой в лицо.

Насмотрятся боевиков — давай исполнять вертушки. Да если бы я стоял, подловил бы. Да и удар был так себе. С кулака мне прилетело куда как серьёзнее.

— Всё, отец, допи***ся! За грубость в отношении правильных пацанов — звезда твоя героическая изымается, — явно насмехаясь, говорил второй.

Перед глазами пролетел год войны. Всего один год, но за который мне пришлось хлебнуть лиха. Год, за который я так и не привык терять людей — хороших людей, правильных. Только с кем-то задружишься, как…

И вот с этой праведной злостью я и решил действовать.

— Хрясь! — у одного из бандитов, в районе коленной чашечки, в которую я резко ударил ногой, что-то хрустнуло.

Он, было видно, собирался заорать, но сдерживался. На крик-то обязательно кто-нибудь придёт. И окно придурки не закрыли, а оно выходит на оживлённый дворик, где и мужики играют в домино, и дети резвятся.

Сердце колет всё чаще, но я встаю во весь рост. Самый момент, чтобы воспользоваться растерянностью бугая. Ваза стоит на столике рядом — перехватываю её.

— Бум! — чехословацкий хрусталь умудряется проломить череп бандита.

Ничего ценного не пострадало. Ваза не разбилась, в отличие от головы, но она ценности не представляет.

— Э, мля! — возмущается второй, но пока остаётся на своём месте.

По лбу бугая течёт кровь, но он смотрит на меня звериным взглядом и пробует подняться. Ну что с тобой делать, засранец?