— Даже для человека образованного вы слишком быстро делаете выводы. А поспешишь, как говорят в народе, народ насмешишь. Но я не стану ни опровергать ваших слов, ни соглашаться с вами. У вас выбора нет, господин Дьячков, — тут Самойлов вздёрнул подбородок. — В противном случае вас обвинят в трёх убийствах и ещё в пяти грабежах. Это не составит особого труда, тем более, что отношение к вам в городе только лишь благоволит к этому. Все только обрадуются такой новости.

Он замолчал, потому что, видно, сказал всё, что хотел. Теперь, отойдя к стене, он ждал моего ответа.

Я задумался. Кажется, проявив упорство, я теперь могу получить проблему, решить которую буду не в состоянии. По крайней мере, приемлемых решений не просматривалось.

Бежать куда-нибудь на Дон? Или в Сибирь? Вряд ли подобный побег будет намного лучше, чем арестантская роба. Но всяко лучше, чем верёвка на шее.

Сомневаться же в том, что найдутся свидетели, которые «видели», как я избиваю того же самого господина Соца, или «убиваю» какого-то приказчика, о смерти которого я краем уха слышал, но не придал значения происшествию, не приходилось.

— И тогда вы от меня отстанете? — я сделал вид, что готов согласиться.

— Вы должны будете вернуть те триста рублей, — проговорил тот, и губа его мстительно дёрнулась. — Не сразу, я готов подождать да хоть и год. Но если бы я прощал долги, то не смог бы стать состоятельным человеком.

Самойлов злорадно улыбался. Ему не понравилось, что вначале я смог его испугать и сам об этом теперь знал, и теперь он вдвойне ликовал, празднуя победу. Он уже считал, что сломал меня и что теперь я должен согласиться на всё что угодно.

И будь на моём месте кто-то другой, весьма вероятно, так бы оно и было.

— Теперь же вы расскажете мне о том, какие именно бумаги вы хотите, чтобы я нашёл у господина Никифора Фёдоровича Покровского. Только ведомости приходные? Акты передачи какого-то имущества? Покупки по завышенным ценам чего-либо, что нужно было гимназии?.. Если я буду знать, что именно вам нужно, то я это найду. Но не сразу. Вы должны понимать, что действовать я буду осторожно, — сказал я.

— Всенепременно, господин Дьячков. И я рад, что вы всё-таки оказались человеком не лишённым рассудка, — победно говорил Самойлов. — Уверен, что в Московском университете вас обучили достаточно, чтобы вы сами нашли нужное. Вы же стажировались ревизором?

Я промолчал. Просто не знаю, так ли это.

Что ж, секрет в том, что мне эти бумаги тоже интересны: по ним будет понятно, кто обманывал Покровского, обкрадывая гимназию.