— Я могу в любой день, — отвечаю я, не спеша отпускать его талию.

— Супер. Может, тогда на выходных? — он снимает шлем, проводит рукой по волосам.

— Да. Отлично. Мне подходит, — улыбаюсь я, наконец разжимая руки. Пальцы покалывает от того, что только что держали его. Спускаюсь с байка.

— Тогда договорились.

Киваю, но не ухожу сразу. Смотрю на него — на эту чёрную косуху, которая ещё минуту назад была на моих плечах, на лёгкую тень щетины на подбородке. Боже, какой же он красивый. Я так его люблю, что хочется петь и кричать об этом на весь мир.

— Спасибо, что подвёз, — тихо говорю я. — Мне понравилось.

— Я рад, — он чуть склоняет голову. — До выходных, значит?

— До выходных, — повторяю я и наконец разворачиваюсь к подъезду.

Поднимаясь по ступенькам, оборачиваюсь: он всё ещё стоит у байка, смотрит мне вслед. Когда наши взгляды встречаются, он коротко машет рукой. Я машу в ответ и скрываюсь за дверью, прижимая ладонь к груди — сердце всё ещё бьётся в ритме мотора, а в ноздрях держится его аромат.

Внутри всё поёт: впервые за долгое время кажется, что всё идёт так, как должно.

***

Я так ждала выходных, что сил уже не было ждать. Дни тянулись бесконечно. Перед сном каждый день продумывала, что надену, как уложу волосы… В четверг вечером поняла — больше не могу. Поэтому решаю отправиться к Егору сегодня, ведь вечер пятницы — это уже практически выходные.

По пути к нему заскакиваю в пиццерию — она как раз находится возле его дома. Выбираю Пепперони для него и для себя — пиццу с морским коктейлем. В голове крутится мысль: «Будет сюрприз». Пакет приятно греет руки, а в груди разливается тёплая волна предвкушения.

Звоню в звонок.

Егор открывает не сразу. Слышу возню за дверью, приглушённые голоса, какой‑то шорох. Сердце начинает биться чаще — может, он просто занят? Может, что‑то случилось?

Когда наконец открывает, я обомлеваю. Он стоит в одних чёрных боксерах, с растрёпанными волосами и запыхавшийся. Реальность бьёт под дых, и я словно слечу со скалы — резко, больно, без шанса зацепиться. Он снова не один. И я помешала. Становится тошно — до спазма в горле, до жжения в глазах.

— Мышка? — он смотрит на меня с удивлением и немного с сожалением.

— Я не вовремя. Поняла, — голос дрожит, но я беру себя в руки. Резко кидаю пакет с пиццей к его ногам. Коробка открывается, Пепперони вываливается на коврик.

— Перекусите, — бросаю я. — После марафона.

Он проводит рукой по лицу, смотрит на пиццу на полу, потом снова на меня.

— Мы же… на выходные вроде договаривались, — тихо говорит он.

— Извини, что я не по графику припёрлась. Больше не повторится, — выдавливаю из себя, стараясь не расплакаться прямо здесь, на лестничной клетке.