— О‑о‑о, водичка, как ты любишь. Ледяная! — кричу мышке. — Иди сюда!
— Не‑а. Я уже учёная.
— Давай‑давай. Я потом согрею.
— Ну, если согреешь… Тогда ладно.
Она осторожно спускается в купель, вскрикивает от холода, но не отступает. Подплываю к ней, обнимаю. Её кожа ледяная, но глаза горят теплом. Целую её. Она обвивает меня руками, прижимается всем телом. Слышу радостные выкрики друзей, но сейчас для меня существует только она.
Возвращаемся в парилку отогреваться. Илья разливает квас, Света рассказывает про соседку, с которой утром поругалась: та обвинила её в краже курицы. Мы смеёмся, пьём квас.
Вечером, прощаемся с друзьями, Марьяна берёт меня за руку:
— Пойдём домой?
— Пойдём, — отвечаю и сжимаю её ладонь.
Дома тишина и полумрак, отец, наверное, уже спит, под впечатлением от встречи с мамой. Заходим в комнату, включаю торшер, разворачиваюсь. Марьяна снимает платье, остаётся в одном белье, и я не могу оторвать от неё глаз. Она подходит ко мне, проводит пальцами по груди.
— Ты такая красивая, — шепчу.
— Ты тоже ничего, — улыбается.
Резко подхватываю её, несу к столу, опускаю на край. Целую — жёстко, жадно. Она отвечает сразу: пальцы в моих волосах, губы горячие, дыхание прерывистое. Провожу ладонями по спине — кожа гладкая, горячая. Вся дрожит.
Вхожу в неё, замираю на мгновение — даю привыкнуть. Её дыхание сбивается ещё сильнее, пальцы впиваются в мои плечи. Затем начинаю двигаться — сначала медленно, чувствуя каждое мгновение, потом быстрее, резче. Её стоны становятся громче, она прижимается ко мне всем телом.
Мы сливаемся в едином ритме — жарком, отчаянном. Всё вокруг исчезает — есть только мы. Взрыв. Замираем, пытаясь отдышаться и прийти в себя, прижимаемся друг к другу. Марьяна кладёт голову мне на плечо, её волосы щекочут шею.
— Я люблю тебя, — тихо говорит она.
— И я тебя, — отвечаю, целуя её в макушку.
Сидим так ещё несколько минут, потом я поднимаю её на руки и несу на кровать. Укрываю одеялом. Она улыбается, засыпая, а я смотрю на неё и думаю: как же мне повезло.
Глава 24
Две недели спустя
Я захожу в кафе и сразу вижу Лизу — она сидит за столиком у окна, крутит в руках ложку и рассеянно смотрит на прохожих за стеклом. В глазах — какая‑то затаённая грусть. Когда она замечает меня, лицо мгновенно озаряется улыбкой.
— Ну наконец‑то! — Лиза вскакивает, обнимает меня крепко‑крепко. — Ты прям фонтанируешь радостью. Значит, вы с Егором всё‑таки теперь вместе?
— Да, — я сажусь напротив, не в силах сдержать улыбку. — Эти две недели были лучшими в моей жизни. Мне так понравилось в деревне… Договорились с друзьями и родителями, что на зимние каникулы приедем к ним снова.