Когда мы возвращаемся от ребят и заходим во двор, за столиком сидит отец Егора. Он пьёт чай и разгадывает кроссворд, поправляя очки на носу. Рядом стоит ваза с клубникой и толстый том «Советского энциклопедического словаря» с потрёпанной обложкой — видно, Фёдор Михайлович иногда заглядывает в него в поисках ответов на каверзные вопросы кроссворда.
— О, дети пришли. Садитесь, чаю выпьем. У меня сегодня с мелиссой и липой. Только кружки возьмите на кухне, — приветливо предлагает он, откладывая ручку и карандаш.
Я киваю и иду на кухню за кружкой — себе и Егору.
— Я в комнату переоденусь и выйду, — бросает Егор. Он весь вечер какой‑то без настроения.
Не пойму, что случилось? Всё ведь было хорошо…
Вернувшись к отцу Егора, я дожидаюсь, пока он разольёт чай. Мы немного болтаем — Фёдор Михайлович рассказывает про свои молодые годы, про то, как они с женой строили этот дом. Я улыбаюсь, киваю, но мыслями с Егором. Где он? Что его так расстроило?
Решив выяснить, где он застрял, я направляюсь к его комнате. Может, уснул? Осторожно приоткрываю дверь и заглядываю внутрь — и тут же замираю как вкопанная. Егор сидит на краю письменного стола, а в руках у него мой блокнот со стихами.
Твою мать… Как я могла оставить его на виду? О чём я думала? Он не должен был этого увидеть…
Егор с открытым ртом переводит взгляд от блокнота на меня.
— Мышка… Что это? — тихо спрашивает он.
Глава 22
— Мышка… Что это? — шепчет Егор.
— Отдай. Какое ты право имел читать? Это личное, — шагаю вперёд, протягиваю руку к блокноту.
Но он не отдаёт, продолжает держать блокнот в руках. Его взгляд снова скользит по строчкам.
— Личное? — переспрашивает он, поднимает глаза на меня.
— Да.
— Это стихи о любви, — констатирует он, не отрывая взгляда от страниц.
— Да… Выписала из интернета понравившиеся. Это не мои, если что, — вру я.
— Из интернета… — задумчиво повторяет Егор. — Погуглю сейчас какой‑нибудь. Интересно узнать автора.
— Егор, стой! Ладно! Это мои стихи. И что? — я смотрю на него с вызовом, вскидываю подбородок. Гордость борется со страхом.
— О ком они? — спрашивает он заторможенно.
— О Марате, — выпаливаю я.
Блин… Что несу? Какой Марат?
— Ммм. О Марате? Твоя сестра его весна? Не знал… — в его тоне сквозит лёгкая ирония, но глаза остаются серьёзными.
Он откладывает блокнот на тумбочку и подходит ко мне ближе. Я инстинктивно отвожу лицо в сторону, прячу глаза, пытаюсь скрыть бурю эмоций, бушующую внутри.
Егор пальцами берёт меня за подбородок и мягко, но уверенно поворачивает моё лицо к себе. Кожа на подбородке пылает от этого контакта. Я стараюсь не смотреть ему в глаза, но он не даёт отвести взгляд.