Я чуть усмехаюсь — победа, пусть и маленькая. Отхожу в сторону, давая ей пройти. Мышка нерешительно подходит к кровати, аккуратно присаживается на край, словно проверяя, выдержит ли матрас.
— Ну вот, — сажусь рядом, оставив между нами приличное расстояние. — Так лучше. Теперь можно и фильм смотреть.
Потягиваюсь к тумбочке, наливаю немного наливки в стаканы. Один протягиваю ей. Мышка берёт стакан, чуть касаясь моих пальцев. Подносит к губам, делает маленький глоток:
— Как тебе отцовская наливка?
— Сладкая… и необычная.
— Как ты, — негромко добавляю я, поймав её взгляд.
Она краснеет, опускает глаза, но уголки губ слегка приподнимаются — будто сама не решается до конца улыбнуться.
На мгновение повисает тишина — такая тонкая, хрупкая, что кажется, достаточно одного неосторожного слова, чтобы её нарушить. Я ловлю этот миг: её смущение, робкий намёк на улыбку, лёгкий трепет ресниц — и внутри всё замирает от непривычного, почти детского восторга.
— Ну что, включаю фильм? — я снова беру пульт, но медлю нажимать кнопку
— Да, давай, — тихо соглашается она.
Я запускаю фильм, откидываюсь на подушки, стараясь не слишком явно смотреть на неё. Но краем глаза всё равно ловлю каждый её жест.
Две недели. Целых две недели рядом с ней. И я не упущу свой шанс.
Глава 21
Ты — свет и тень, ты — день и ночь,
Когда ты рядом — мир невмочь:
Дыханье спёрто, сердце бьёт,
Любовь во мне, она живёт.
Хочу сказать — но страх берёт,
Что отклик в сердце не найдёт.
Ты выбрал путь, где нет меня,
Моя сестра, твоя весна.
Сегодняшний день, как и вчерашний, начался с поездки в больницу к Марии Захаровне. С утра я успела сделать пиццу — мы позавтракали, и кусочек я убрала в контейнер, чтобы угостить маму Егора.
Вчера я вырубилась через пять минут после того, как мы начали смотреть фильм, — усталость взяла своё. Утром я быстренько слиняла на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Егора. Он весь вечер после происшествия в душевой пытался меня смутить. А я краснела, как томат, и старалась не встречаться с ним взглядом. Мне кажется, он начал смотреть на меня как‑то по‑другому… Или я просто принимаю желаемое за действительное?
Я боюсь показать ему свои чувства. Страшно получить отпор — услышать что‑то вроде: «Ты хорошая, но я люблю другую». В общем, то же самое, что я сказала в ресторане Марату.
Марат… Он написал мне вчера вечером, спросил, как у меня дела. Я ответила, что всё хорошо, и предложила поговорить, когда вернусь в город. Я обязательно признаюсь ему, где и с кем была: он заслуживает честности. Но ответить ему взаимностью я не могу. Как ни старалась, забыть Егора выше моих сил.