У Мышки шикарная фигура: идеальная грудь, тонкая талия, бёдра, длинные ноги… А эти «персики» — вообще отдельный вид искусства. Как мне теперь всё это развидеть? Даже перепачканная мукой и фаршем, она вызывает во мне неконтролируемую волну возбуждения и череду грязных фантазий.

Когда я проснулся, её уже не было — они с отцом на кухне лепили пельмени. Но я точно слышал, что она приходила ко мне в спальню и спала рядом. Спасибо отцу: ближайшие две недели мы будем с ней спать в одной постели. И как, интересно я должен это спокойно принять и не тронуть ее, чтобы не напугать?

Мы это уже проходили: когда я болел, в бреду к ней полез, приняв за Дашку, и был жёстко послан. Блин, жалко, что ни хрена не помню. Но сегодня в душе я был очень близок к тому, чтобы попробовать вспомнить… Безумно хотел её поцеловать — и не только. Но больше чем уверен: после такого финта сразу получил бы от Мышки по лицу. Поэтому сдержался. Хотя это было чертовски сложно.

— Вам помочь что‑нибудь? — спрашиваю я у отца и Мышки, появляясь на кухне.

Она кидает на меня нервный взгляд и краснеет. Я подхожу ближе, чуть наклоняюсь к ней, улавливая тонкий запах шампуня.

— И я даже догадываюсь, о чём ты сейчас вспомнила, — тихо добавляю я, чуть понизив голос.

Мышка вздрагивает и опускает глаза.

— Принеси из погреба мою наливку, — прерывает мой подкат отец.

— Какую, па? Там пятьсот бутылок.

— Которые на стеллаже слева. Там они все подписаны, тащи розовую.

— Розовую бутылку?

— Розовую наливку. Что ты как из лесу. Наливка из лепестков роз. Так понятнее?

— А‑а‑а.

— Наливка из лепестков роз? Ничего себе! Никогда такую не пробовала, — оживляется Мышка.

— Сейчас попробуешь. И давай закругляться с готовкой. Пельменей будет достаточно на ужин. Салат и пиццу свою завтра приготовишь. А то ты тут ухандохаешься на кухне. Муся потом выступать на меня будет. Что запряг дочку.

— Я же уже говорила, что я люблю готовить.

Ну вот откуда она такая взялась? Нельзя же быть настолько идеальной: умница, красавица, родителям нравится, хозяйственная… И досталась какому‑то блять Марату — неадеквату.

Нет уж. Хрен ему, а не Мышка.

Я такую возможность — провести с ней две недели в одном доме, в одной постели — точно не упущу. Пусть у неё пока нет ко мне серьёзных чувств. Максимум — симпатия. Но она стоит того, чтобы за ней побегать. Чтобы добиться взаимности. Шаг за шагом. Осторожно, чтобы не спугнуть.

От наливки отца я быстро хмелею. Или это Мышка так на меня влияет — и её божественные пельмени? А может, всё вместе. В любом случае мне давно не было так хорошо. Не хватает только мамы для полной картины счастья. И почему я так редко к ним приезжаю? Вечно дела какие‑то, спешу куда‑то, бегу… Да и Дашка сюда приезжать не горела желанием, а я без неё ехать не хотел. Так что это только плюс в копилку нашего развода. Буду теперь приезжать к ним чаще. Ведь родители, к сожалению, не молодеют. А ещё они давно мечтают о внуках…