— А если бы я не пришла?

Он пожимает плечами:

— Без тебя бы я сдох, — говорит почти серьёзно, без тени шутки.

— Дурачок, блин. Что ты мелишь? Не смешно, — я выдавливаю таблетку из блистера. — Вот, прими и выпей порошок. И — в постель. Сейчас принесу чай.

Захожу к нему в комнату. Осматриваюсь: здесь я ещё ни разу не была. Просторная, но захламлённая: на столе — чашки, бумаги, ключи; на стуле — стопка одежды; на полках — книги. Егор лежит на кровати с закрытыми глазами, тяжело дышит, иногда вздрагивает.

Я сажусь на край кровати. Егор открывает глаза.

— Держи, — я протягиваю ему кружку.

Он с трудом садится, берёт у меня кружку, делает глоток, морщится:

— Горько.

— Зато полезно. Где у тебя чистые футболки?

— Зачем тебе? — хрипит Егор, потирая красные глаза.

— Не мне. Ты сейчас будешь потеть, нужно будет менять футболки.

— В комоде, во втором ящике.

Я встаю, достаю футболки, кладу их на комод. Оборачиваюсь. Егор выпил весь чай и снова лёг на кровать, накрыв глаза локтем. Дыхание стало ровнее, но лоб всё ещё горячий.

Отлично. Пусть поспит. Через полчаса пойду измерю температуру ещё раз. Если не упадёт до 38 , буду вызывать скорую.

Выхожу из комнаты, включаю телевизор и сажусь на диван. Экран мерцает, по нему идут новости, но я их не слышу. Всё моё внимание там, за стеной, — у человека, который сегодня не смог пойти со мной в кино, но которому сейчас нужна моя помощь.

Через полчаса я захожу к Егору. Он спит и весь мокрый — футболка прилипла к спине, волосы на лбу слиплись от пота. Дыхание тяжёлое, прерывистое, иногда он что‑то бормочет во сне. Я замираю на пороге, сердце сжимается.

Осторожно подхожу к кровати, стараясь не шуметь. Измеряю температуру — 37,6 . Уже лучше. Гораздо.

Беру чистую футболку. Нужно его переодеть. Мокрая футболка только усугубит его состояние. Но, блин, как это сделать? Я тяну за края его мокрой футболки, осторожно приподнимая ткань. Егор слегка шевелится, бормочет что‑то невнятное, но не просыпается.

Оголив его торс, я на мгновение замираю. Перед глазами всё плывёт: мышцы на руках и груди, шрам над ключицей, капли пота, стекающие по коже… Мамочки… Только не рассматривай. Ты не за этим сюда пришла. Соберись. Подбери слюни. Я резко опускаю взгляд, чувствуя, как щёки заливает жар.

Дура, он же болен! Тебе надо помочь, а не глазеть. Глубоко вдыхаю, выдыхаю и сосредотачиваюсь на задаче.

Егор что‑то бурчит, слегка поворачивает голову набок. Я замираю, затаиваю дыхание — но он не просыпается, только шумно вздыхает и снова затихает.

Аккуратно приподнимаю его за плечи — он горячий, почти обжигающий. Какой же он тяжёлый… И как его перевернуть? Осторожно тяну мокрую футболку вверх, стараясь не задеть голову. Егор слегка морщится во сне, но не очнётся.