Так и должно быть. Пусть Амина довольствуется рафинированно-сдержанным вариантом Нарыкова, а мне такое не подходит. И сам Таир мне не подходит.
Смотрю, как он договаривается, чтобы мою ласточку доставили к дому, отмечая, что, пусть Нарыков и взял себя в руки, вид у него не совсем приличный. Одежда в порядке, но волосы разлохмачены, рубашка измята, на шее виднеется засос. И чем дольше я смотрю на Таира, чем больше последствий потери контроля замечаю, тем спокойнее становится мне.
– Поехали, – зовет он меня в машину, когда эвакуатор отъезжает.
Я загружаюсь в салон и тут же опускаю стекло в окне. Пахнет развратом, горячими телами и потерей контроля.
Всю дорогу до города молчим, Таир изредка смотрит на меня в зеркало заднего вида, и каждый раз, когда наши взгляды сталкиваются, крепче стискивает руль. А у меня откат. После такого мощного всплеска сначала адреналина и кортизола, а потом других гормонов, я непривычно тиха. Мне не хочется разговаривать, я сейчас как похмельная. Отвернувшись к окну, я бессмысленно разглядываю проплывающие за бортом деревья.
– В травму заедем? – спрашивает меня Нарыков, когда мы вкатываемся на городские улицы.
– Домой хочу, – отказываюсь я.
– Не тошнит?
– Не отстанешь – начнет, – обрываю я попытки коммуникации. Интересно, он и с Аминой такой обходительный? Полчаса назад на заднем сиденье, когда он насаживал меня до упора, его не волновало, не тошнит ли меня.
Разговор увядает, не получив продолжения.
Спустя десять минут телефон Нарыкова начинает жужжать в держателе для мобильного. Таир, вместо того чтобы включить на громкую, берет телефон в руки:
– Да. Еду. Задержусь. А Амине какая разница? Нет, не буду. Она сама так решила, так что пусть терпит.
Я слушаю и охреневаю с каждым словом сильнее. Понятно, что Нарыков опаздывает на мальчишник, хотя он уже программу-максимум выполнил, но вот так в моем присутствии, не стесняясь говорить о другой, хотя только-только из меня вынул…
Гандон.
Когда Таир сбрасывает звонок, я разве что зубами не скриплю.
В мой двор мы приезжаем вслед за эвакуатором.
Мобильник Таира снова начинает требовательно вибрировать, но Нарыков его игнорирует. Поворачивается ко мне, не помогает освободиться от ремня безопасности, которым я щелкаю безуспешно: там что-то заклинило, – и заводит опять свою шарманку.
– Мы не поговорили, – сверлит меня взглядом.
– Я не хочу разговаривать, – психую я.
– Посмотри на меня, Алсу.
– И видеть тебя я тоже не желаю. Не надо ничего выдумывать. – Еще немного, и я вырву ремень с мясом, но он, наконец, поддается.