– А жених на дереве…
Я зажимаю переносицу, чтобы помочь себе сосредоточиться и подобрать цензурные слова, но в этот момент, заставляя вздрогнуть, в меня вцепляются тонкие женские пальцы.
– Алсу, они не могут найти стремянку нужной высоты. – Голос Амины вгрызается в мозг, – что делать? И у тебя нет носового платка? Я вся в помаде…
Я медленно поворачиваю голову к Амине, на щеках которой и в самом деле следы горячих поцелуев женской части гостей.
– Тебе надо к Климову, он поправит…
Я в шоке от того, что невеста, простите, уже жена, абсолютно равнодушна к тому, что на ее глазах муж обжимается с любовницей. Новобрачную волнует только макияж и стремянка…
– Да-да, но ты же снимешь масика оттуда? Я только на тебя могу положиться…
У меня дергается веко.
– Масика? Я?
– Ну придумай что-нибудь… Если он упадет и сломает позвоночник, я его, конечно, все равно любить буду, но мы так долго репетировали танец… И он согласился надеть костюм, который ты одобрила…
Танец. Костюм. Масик.
Я буквально слышу, как с противным скрежетом и жужжанием вертятся колесики в моей голове, пытаясь перемолоть поступающую информацию и усвоить ее.
– А Масик у нас кто?
Амина смотрит на меня с сочувствием.
– Масик – это мой муж. – Она сует мне под нос руку, показывая кольцо на безымянном пальце. – Ильдар Шагитов.
– Не Нарыков?
У Амины даже рот приоткрывается:
– Вариант, когда муж берет фамилию жены после росписи, мы не рассматривали…
Я перевожу остекленевший взгляд на Таира.
Он, конечно, старается держать лицо нейтральным, но в его глазах такой триумф! И именно это победное выражение на бородатой морде вынуждает меня осознать очевидное.
Меня обманули!
Сознательно ввели в заблуждение!
Нарыков все знал и не рассказал! А мне неоткуда было взять информацию! Жених на встречи приходить отказывался, шлялся по своим гадким командировкам, приглашения отпечатали еще до меня, сценарий с именами главных действующих лиц отправляли сразу тамаде, у меня в рассадке муж обозначен как «М», а жена как «Ж». Мне даже ролик не дали досмотреть!
Видимо, у меня на лице отражаются все эмоции, и Таир тоже уже не выглядит таким злорадным. Он нехило так напрягается, и есть из-за чего. Хана тебе, дорогой! Нашелся мне тут памятник молчанию! Раз ты свободен, то я покажу тебе, как правильно со мной себя вести!
Мне кажется, или скулы Нарыкова слегка бледнеют.
Кстати, я перевожу взгляд ниже, туда, где на белой рубашке лежит ладонь Адели. Ярость вскипает с утроенной силой.
– Алсу! – отвлекает меня Амина. – Масик… Надо что-то делать…
Транслируя глазами Таиру, что дни его сочтены, я поворачиваюсь к ней.