– А какая была утренняя версия? – требует ответа уже от меня София.
– Да он моим братьям обещал на мне чуть ли не жениться! Неделю прохода не дает!
Таир все же вздыхает:
– София, я же говорил, тебе надо поехать в магазин с мужем…
У меня отвисает челюсть.
С мужем? Он в курсе? У них ТАКИЕ отношения?
Чернявая, вдруг успокоившись, усмехается:
– Жениться? Вот уж вряд ли в свете последних событий. Но если Таир делится с тобой планами на неделю, то ты, можно сказать, член семьи…
– Ну уж нет! Я не такая! И в семью, где делятся членами, я не пойду. И вообще я в ближайшее время замуж не собираюсь! Так что, – я уже обращаюсь к Нарыкову, – прекрати меня преследовать!
– Теперь я понимаю, почему ты всю неделю такой нервный, – задумчиво тянет София.
– Ты-то чего зубоскалишь? – поднимает брови Таир. – Сама до свадьбы вела себя точно так же.
Это у них давно тянется? Какой кошмар!
Все это, конечно, кошмарно, отвратительно, возмутительно, но интересно. Я развешиваю уши, ненадолго задвинув планы красиво страдать в машине под «Арктик и Асти», гоняя по ночному городу. В любом случае, до машины еще надо дойти, а до этого отобрать ключи у Нарыкова.
– Послушайте, – не выдерживаю я, – я могу понять, почему женщина изменяет: ну муж так себе получился, а нового пока на горизонте нет. Могу понять, почему Таир согласен на замужнюю любовницу: все обязательства по боку, никаких претензий. И даже, скрепя сердце, могу предположить, что твоему мужу просто по барабану. Я другого понять не могу…
У Софии на протяжении озвучивания моих рассуждений брови ползут все выше и выше.
– И что же тебе непонятно? – спрашивает она.
– Тебе зачем муж, которому все равно, что ты ему изменяешь?
София закашливается. Кашель переходит в хохот, а потом София знакомым жестом вытирает выступившие слезы костяшками пальцев.
– Дело в том, – вклинивается в нашу душевную беседу Таир, – что София – моя сестра.
– Да хватит уже, – отмахиваюсь я. – Два раза прокатило, ты и в третий раз пытаешься спастись подобным способом. Я понимаю, что ей, – киваю на икающую Софию, – выгодно тебе подыграть, но я не куплюсь. Ну одна сестра. Ну две. Но три! Сколько их может быть?
– Четверо, – вспыхивает «сестра». – Нас в семье четверо. Мамой клянусь.
Какой ужас!
У меня даже в груди похолодело, когда я представила, что утром в одной квартире собираются по своим делам три девочки-подростка и одна взрослая женщина. Это тот случай, когда выживает сильнейший.
Словно прочитав мои мысли, София добавляет:
– Поэтому Таир такой терпеливый, его женской истерикой не пробьешь.