– Не желаю иметь с тобой никаких дел. Ты гнусный врун, бабник и трижды брат. Как видишь, ни одного достоинства!
– А как же мой вид без рубашки? – напоминает Таир.
Надуваюсь. Что за свинство напоминать мне о том, о чем я нечаянно проговорилась? Нарыков бесит все сильнее.
– У меня есть свой не хуже, – огрызаюсь я.
– Я бы посмотрел, – отвечает наглая физиономия, невозмутимо выруливающая на проезжую часть.
– Это понятно, – прищуриваюсь я. – Я с самого начала поняла, что ты на меня запал. Зато разговоров-то было… «Ты не в моем вкусе!» – передразниваю я его.
– А ты и не в моем, – совсем берега путает товарищ.
– Ну хватит врать! – шиплю я змеей, которой наступили на хвост. Это ж надо мне в глаза такую чушь нести! А то я не видела, как он меня глазами поедает. И целовался он со мной слишком воодушевленно. И звал продолжить вечер после свидания тоже явно не из-под палки.
– Мамой клянусь. В своем уме я бы к тебе близко не подошел. Алсу, ты же катастрофа! Комета, которая своим хвостом выжигает все. Ковровая бомбардировка.
Я улавливаю только то, что меня назвали бомбой.
Остальное я слушать не собираюсь.
– Ах не подошел бы? Так чего ж ты меня в машине запер?
– Домой везу.
– Какое у тебя потрясающее оригинальное хобби. В ресторан приехал, когда не звали, и увез. Теперь вот похитил…
– Вот такие у меня странные эротические фантазии.
– О как! А катастрофа, значит, я? Да до знакомства с тобой у меня все в порядке было!
– И это в порядке?
– Именно!
– То есть ты собираешься продолжать в том же духе? – мрачнеет Нарыков.
– А то!
Таир глушит мотор, и я замечаю, что за перепалкой мы доехали до моего дома.
– Алсу, у меня только один вопрос. Как ты дожила-то до своего возраста? Как тебя не задушили?
– Наглость – второе счастье, – фыркаю я.
– То есть ты понимаешь, что ты наглая? – округляет глаза Таир.
– Конечно. Я красивая, а не идиотка. Просто когда мама мне в тринадцать лет сказала, что девушка должна быть скромной, я немного засомневалась. Практика показала, что моя стратегия вернее. А те, кто засовывают язык в неподходящее место и себя не ценят, оказываются в том же самом месте.
Я тянусь рукой назад, чтобы подцепить валяющийся на заднем сиденье моток с лентами, тщательно следя, чтобы изгиб фигуры выгодно подчеркивал мои достоинства.
Разумеется, взгляд Нарыкова застревает на выпуклостях.
То-то же.
Не в его вкусе я. Ага.
– Ключи. – Сую я под нос ему раскрытую ладонь, отвлекая от лучшего зрелища в его жизни.
Когда зрительный контакт установлен, я вхожу в отработанный до автоматизма образ хорошей девочки, с помощью которого добиваюсь от папы потакания моим капризам. Широко раскрываю глаза, хлопаю ресницами, делаю невинное лицо.