Однако я и сама понимаю, что не в порядке. Надо успокоиться. Чего я такая разрушительная? Даже не понимаю. Разумеется, это не имеет никакого отношения к тому, что сегодня мальчишник. Слава богу, хотя бы это мне организовывать не нужно. Друзья жениха сами справились, я решила даже не спрашивать, на что хватило их убогой фантазии: стрипклуб или что-то посуровее. Моя бы воля, я бы за день до бракосочетания требовала сдачи анализов на ЗППП у всех поголовно самцов.
Думаю об этом, и челюсть начинает ныть, так сильно я стискиваю зубы.
Принимаю волевое решение расслабиться, пытаюсь ангажировать Юсупову на вечер, но она все еще в юдинском рабстве, и кажется, что сейчас голос ее полон искреннего желания вырваться из периметра кровати. Я слышала, как Марина, прикрыв динамик ладонью, приглушенно клянется Мише, что она все-все осознала, и ей надо в пампасы. Баритон Юдина суров и непреклонен, он вещает про что-то там, с чем он Юсупову еще не знакомил, и становится ясно, что кудрявая наказана и опять гулять не пойдет. Слабачка.
Я уже прикидываю, стоит ли выцеплять Зарину. Так-то она огонь-девка, но, судя по прошлому разу, совсем раскисла. Ее «Алсу, я реально накосячила, и теперь вряд ли можно что-то спасти» меня напрягает. Что значит накосячила? Поступила неожиданно. Поддержать подругу я всегда готова, но сейчас я не в том состоянии, чтобы вытирать чужие сопли. Мне надо или в отрыв, или умиротвориться до состояния дзена.
И вселенная, видимо, чтобы сохранить этот мир, протягивает мне руку помощи. Звонит Людмила.
– Ты занята? – в своей обычной манере с наездом спрашивает она.
– Чего надо? – отвечаю я ей в тон.
Да, у нас странные отношения, но всех все устраивает, и никто ничего не собирается менять. Я, конечно, не очень люблю, когда со мной так разговаривают, но этой женщине готова простить. У нее дел по самые жабры, и телеграфный стиль общения – это попытка сэкономить время хоть на чем-то.
В десна мы при встрече целоваться не станем, но друг друга терпим.
– Не хватает пеленок, еды, перекиси. Ну и рук.
– Через два часа буду.
Я сбрасываю звонок. «Прощай, сумочка», – вздыхаю я.
И начинаю забег: аптека, ветаптека, зоомагазин. Загружаю все покупки в свою «Лейлу» и по пробкам тащусь за город, где у нас располагается самый крупный приют для бездомных животных. Так-то у него есть субсидии и финансирование, но всегда всего не хватает. И самое главное – тех пресловутых рук.
Припарковавшись, я открываю багажник, и парни сноровисто забирают тяжелые коробки и мешки, а я иду в кошачью зону. Обожаю кошек, но у мамы аллергия, поэтому у нас дома карманная пародия на собаку, потому что у нее не шерсть, а волосы. Ничего не имею против Тутси, она почти кошка, только достает ее оглушительный звонкий лай. Хорошо, что она сейчас на фазенде осталась под присмотром, но скоро ее вернут, и в квартире опять будет шумно.