— Вот когда заведёт себе этого самого мужчину — пусть надеется! — начинаю закипать.

Актар, из каких-то там своих «лучших» побуждений, сейчас срывает мне весь воспитательный эффект.

С моей точки зрения, Алтынай в этом «турне» сделала сразу несколько ошибок, от которых лично я её предостерегал.

Когда-то, ещё в бытность пацаном т а м , я не особо слушал родителей. Причём досадовал в основном отец:

— Порвал новые брюки? А ведь я говори-и-и-ил, не на-а-адо кататься на той горке в новой одежде…

— Подрался с цыганами? А я предлага-а-а-ал, учи их язык! Ты в той компании не будешь своим, пока не понимаешь всего, о чём идёт разговор…

— Разбил новую игрушку? А ведь я предупрежда-а-ал, она тяжёлая; не надо ею играть над камнями…

В какие бы неприятные ситуации по детству я ни попадал, отец всегда оказывался прав в том плане, что он меня предостерегал. Аккурат от того, во что я в итоге вляпался.

Сейчас, конечно, об этом смешно говорить. Но тогда я его слов «…а ведь я предупрежда-а-а-л!..» боялся больше, чем всего остального мира вместе взятого.

Каюсь сам перед собой. В те годы, по недомыслию, у меня возникали желания не раз и не два: взять большую сковородку с кухни, что на длинной ручке… размахнуться — и… Прости, батя.

Причём в детстве, представляя себе эту сцену в ярких красках, я почему-то видел его в роли героя мультфильма: вылетающего спиной вперёд; через разбивающееся мелкими осколками окно; так, чтоб только пятки в окне сверкнули.

Сегодня мне очень стыдно за те свои мысли. А отца я потом много раз с благодарностью вспоминал уже в других ситуациях, в других странах и по другим поводам… Гораздо более серьёзным, чем порванные на горке штаны.

Смешно, я сейчас буду выступать в роли своего бати.

— Актар, извини, если скажу грубость. Ты сейчас учишь её тому, что ей может сослужить очень плохую службу. — Выныриваю из некстати нахлынувших воспоминаний. — Ей несказанно везёт. Все последние месяцы — несказанно везёт, начиная от того момента, как мы первый раз встретились.

Деликатно не напоминаю, чьи соплеменники стали тому причиной .

— А ты ей в голове закрепляешь ту мысль, что на везении можно строить какие-то расчёты, — продолжаю такую очевидную (с моей точки зрения) мысль.

— Ну да, — недоумённо поднимает на меня глаза пуштун. — На всё Воля Аллаха, и ничто да не случится без Воли Его, нет?

— Гхм… — сходу не нахожусь, что ответить. — Давай ты сейчас просто помолчишь⁈ — крайне невежливо прошу того, кто раза в два старше этого тела.

Актар в ответ беспардонно ржёт, а Алтынай выбирается наконец из фонтана.