— А куда уж хлеще? — задаю логичный вопрос. — Какая-нибудь казнь сроком в сутки? Медленная и печальная?

— Обвинение в мятеже, — конь Алтынай сравнивается с нами, а сама она впивается зубами в красное яблоко, брошенное ей кем-то из продавцов и пойманное ею левой рукой с благодарным кивком. — В случае такого обвинения может и семья пострадать. Вплоть до той же казни.

— Бр-р-р, совсем как у шаха, — припоминаю новости о «соседях», услышанные, как обычно, на базаре.

— Не совсем. Типы казней между собой отличаются, — педантично поправляет Актар. — И ещё одно. Есть много людей, которыевидят , правду ли ты говоришь. Взять хоть и меня, или твою сестру, или многих караванщиков… По дороге таких людей может встретиться очень много. Вот приказ твоей сестры, в определённых условиях, равен Султанскому. И соблюдение этих условий, из всех нас, только она имеет право контролировать лично. Плюс, Тамга её рода, полученная от Султана, в твоих руках может иметь гораздо меньше веса в чужих глазах, — Актар с сожалением смотрит нам меня. — Чем она того заслуживает. Извини, Атарбай. Я очень понимаю тебя, поскольку у пашто заслуги самого человека тоже порой много весомее, чем репутация его предков. Но в остальном Султанате это не так. И от того, из чьих уст прозвучит правда либо команда местным властям, может очень зависеть, услышат ли её.

— И будут ли исполнять, — добавляет Алтынай.

— Да понятно теперь, чего уж, — бормочу, удерживаясь от озвучивания известной максимы о Юпитере, одном парнокопытном и о различиях между их возможностями.

— Он просто плохо понимает природу власти, — изображает сожаление Алтынай, продолжая хрустеть яблоком. — Но у него есть другие сильные стороны.

— Да я уже понял, что противостоять придётся не только этим двоим, а и, возможно, каким-нибудь местным властям. И заменить Алтынай в этом споре будет некем, поскольку свои права она не может передать никому, — итожу вслух услышанное.

— Именно, — кивает Актар, в следующую минуту поднимая на дыбы своего жеребца.

Поскольку под копыта нашим коням из пространства между домами вываливается какая-то фигура.

И, схватив жеребца Актара под уздцы, начинает что-то очень быстро лепетать на каком-то странном варианте фарси.

— О чём она говорит? — в ту же секунду требовательно спрашивает меня Алтынай, придерживая и свою лошадь.

— Просит взять с собой… кажется… Очень быстро говорит, причём какой-то странный язык, я её не полностью понимаю, — наклоняясь, шепчу в ответ. — Надо кого-то из знающих было взять с собой… Какие-то слова, которые я не распознаю. О, напирает на то, что может быть полезной при поимке тех, кого мы ищем…