— О, это имя я знаю! — радуюсь совпадению двух историй, тщетно пытаясь припомнить, что именно за этим именем стоит.

— Вот он основал Султанат в сегодняшнем Гуджарате. А ты опасаешься туркан в бывшем Делийском Султанате, который создалК Т О ? — откровенно веселится Алтынай, отчёркивая ногтем совсем другой район карты (вообще на другом листе).

— Хромой Тимур же? — бухаю наугад, хотятам это был точно не он.

— Не-е-ет, — чуть досадливо качает головой она. — Не он, хотя близко… Его пра-правнук, сын Миран-шаха. Скажем, тоже родом из Самарканда. Но это не главное…

— Да чтоб я так Миран-шаха знал… — бормочу. — Впервые слышу… А что важно? — ухватываюсь за её последние слова.

— А важен язык, — снова улыбается Алтынай. — На каком языке велось делопроизводство в Делийском Султанате? Соответственно, потомковкого именно ты так опасаешься? И боишься, что они могут помешать от имени Метрополии?

В ответ только и могу что широко раскрыть глаза и лязгнуть зубами.

— Я уже поняла, что в родне ты не силён…Сhigʽatoy tili , он жеСhigʽatoy Turkī , — продолжает веселиться Алтынай.

— Что за зверь? — вовсе не притворяюсь, поскольку настолько глубоко в местный фундаментал мои поверхностные прикладные знания дажетам не заходили.

— А вот мы сейчас с тобой на нём говорим, — Алтынай чуть меняет фонетику и грамматику, переходя на какой-то очень близкий диалект, который, что называется, «можно пощупать руками». — Вот это он и есть, во всей своей красе.

— О, родня⁈ — в очередной раз за сегодня, неподдельно удивляюсь. — Я всё понимаю, что ты говоришь! Произношение чуть смешное, но грамматически…

У меня вертится на языке слово «фонетика», но сейчас оно однозначно понято не будет.

— Родня, — смеётся она, кивая. — Причём достаточно близкая. Гораздо ближе к нам, чем к сегодняшнему двору Султана. Я, конечно, не уверена, что именно мне прямо розовыми лепестками бы путь усыпали, но уж всяко попытались бы договориться перед тем, как что-то сообщать в Метрополию. Обо мне и моих людях.

Алтынай откладывает в сторону один лист карты и подвигает ко мне второй:

— А вот это Гуджарат.

— Вотчина, как ты говоришь, Махмуда Газневи? — напрягаю память. — Бывшая… Кстати, а он что, не фарси разве был? Я почему-то думал, что он не наш, а из фарси. В крайнем разе,forsii tojikī …

— С ума сошёл? — возмущённо подпрыгивает на месте Алтынай. — Никому и никогда этого больше не говори! Это старший сын Себук-Тегина! Да, они происходят изтой знати, если совсем точно — из гвардейцев-гулямов, служивших при двореSomoniyon . И да, сами Саманиды были из фарси, и столица их государства тогда была в Бухаре… НО! — меня хлопают ладонью по лбу, — сам Себук-Тегин, как и правящая верхушка Газни того времени, из туркан!..