Следующие полчаса Алтынай ожесточённо рисует целые многометровые схемы на доске, поясняя мне детали обеих тюркских династий. Завоевавших итут , итам север Индии.

Из вежливости не перебиваю, но нити родственных связей теряю примерно после третьего «подхода» к доске, поскольку места на доске не хватает и Алтынай, заполнив всё пространство фигурами и пометками, стирает написанное и начинает писать по новой.

— Понял теперь? — по инерции чуть взвинчено спрашивает она примерно через тридцать минут.

— Запомнил не всё. Но основную мысль уловил, — задумчиво чешу затылок. — Получается, лично с тобой мне ни в Делийском Султанате можно ничего не опасаться. Ни на территории Гуджарата.

— Делийского Султаната нет! — Алтынай снова хлопает меня раскрытой ладонью по лбу. — Но да, на егонынешней территории, вместе со мной, лично ты, со стороны Метрополии, — поднятый вверх палец, — можешь ничего не опасаться. А что досегодняшнего Гуджарата, ты очень преувеличиваешь остатки бывшего влияния туркан там. Поверь, даже если кто из наших и сохранился, они там от местных уже ничем не отличаются. Уж больно давно всё это было…

— А откуда ты про белуджей столько знаешь? — ей удалось меня зацепить, и я теперь сам колдую над картой. — И откуда знаешь, что вот это вот всё — Белуджистан, до самого Гуджарата?

— А рыбу я на рынке кому продаю? — снисходительно хлопает меня по плечу Алтынай.

— Старшине Мясного Ряда, — размышляю вслух. — А он из белуджей! — доходит до меня с некоторым запозданием.

— Ну да. И надо же о чём-то общаться за чашкой чая, не только же о делах. Вежливость есть вежливость.

— Слушай, как кстати, — чувствую, что казавшаяся безнадёжной час назад затея обретает совсем другие контуры. — Может, с ним можно будет как-то договориться о сопровождении по тем землям?..

— Банальная плата за один дневной переход с каравана, — отмахивается Алтынай. — Он уже рассказывал. Ни о чём заранее договариваться не надо, но если хочешь, можем подстраховаться.

— Пожалуй, хочу… Слушай, а там в Гуджарате сунниты или шииты? — после определённого усилия, что-то всё же припомнить могу.

— Договаривай, что хотел, — улыбаясь, кивает Алтынай, явно видя мою неуверенность.

— Да я чего-то поймал себя на том, что совсем не помню: в каком отношении практики суфизма с нашим ханафитским мазхабом?

—«Нашим» ? — громко смеётся Алтынай. — Ну-ну…

— Ты поняла, о чём я…

— Почти все суннитские тарикаты — либо шафииты, либо ханафиты. Вне мазхабов их не существует. Только шиитские тарикаты вне мазхабов. — Просвещает меня Алтынай. — Так что, можешь не переживать. «Наши», — она смешком выделяет последнее слово.