Он сразу перевел взгляд на пакет у меня в руках:

— Это что?

— Подарок, — ответила я, подходя ближе.

Он заметно напрягся. Интересно.

— Ты выглядишь так, будто я сейчас достану оттуда гранату, — заметила я.

— Люди дарят подарки обычно с определенной целью, — осторожно произнес он.

— Да.

— Какой смысл у этого?

Я протянула ему пакет:

— Раз не взял мой номер — я сама его записала.

Макс непонимающе опустил взгляд на коробку.

— И я ни разу не видела у тебя телефона, — продолжила я. — Так что решила, что, возможно, нормальная современная модель тебе подойдет. Вдруг ты никак не решался обновить свой старенький кирпич? Или у тебя цифровой детокс?

Он несколько секунд молчал и выглядел почти растерянным, как если бы подарок совсем не вписывался в его картину мира.

— Ты купила это для меня заранее? — наконец спросил он.

Вот тут я уже слегка смутилась:

— Ну… Возможно.

— В вашем мире, — уточни он, поднимая взгляд на меня, — это считается ухаживанием?

Я нервно усмехнулась:

— Вообще-то это считается попыткой научить одного конкретного мужчину не появляться каждый раз у меня за спиной так неожиданно.

— Но ты думала обо мне заранее.

Я открыла рот, собираясь что-нибудь возразить, но он вдруг шагнул ближе. Мы оказались слишком близко друг другу, настолько, что я в деталях уловила его роскошный запах — холодный, чуть терпкий, с чем-то почти дымным. Это больше напоминало запах его кожи, а не какие-то духи.

— Макс… — я попыталась вернуть дистанцию, впервые случайно сократив его имя.

— Ты проявляешь ко мне внимание, — спокойно произнес он. — Значит, я должен ответить аналогичным действием.

— Это деловой подарок, — быстро отозвалась я, понимая, насколько неестественно это звучит.

— Нет.

— Очень даже да.

— Полина, — он произнес мое имя так тихо, что внутри почему-то сразу стало жарко.

— Ты купила мне средство связи, чтобы я мог говорить с тобой чаще, — когда он формулировал это вот так, ситуация действительно начинала звучать подозрительно романтично.

— Это ничего не значит, — попыталась возразить я еще менее уверено, чем раньше.

— Значит, — он сказал это абсолютно спокойно, заражая меня своей уверенностью.

А потом, не выпуская из рук драгоценную коробку и даже не попытавшись ее распаковать. наклонился и поцеловал меня. В этот раз он явно понимал, что делает.

Я почувствовала прикосновение его ладони к моей шее раньше, чем успела осознать сам поцелуй. Теплая рука легла осторожно, почти бережно, удерживая меня так, будто Максимилиан заранее допускал возможность моего побега. И, что самое ужасное, был абсолютно прав.