Глава 17
Максимилиан
Я выбрал воскресенье. В принципе конкретный день недели не имел для меня особого значения, я использовал их лишь как удобную людям систему отсчета. Но именно в воскресенье Полина обычно была спокойнее всего. Она успевала немного отдохнуть и проводила день без рабочих созвонов, совещаний и в принципе того делового напряжения, которое всегда носила с собой в будни, как сумочку и другие атрибуты деловой жизни.
Я пришел к полудню. Она открыла дверь в домашних носках с изображением котов (один из них почему-то был в короне больше его головы) и с кружкой кофе в руке.
— Ты опять без предупреждения, — сказала она, но посторонилась, пропуская меня.
— Я написал вчера вечером.
— «Завтра зайду» — это не предупреждение. Там же вообще конкретики нет. Как непонятное и бессмысленное уведомление, — проворчала она в ответ.
— В чем разница?
— Предупреждение подразумевает, что я могу сказать «нет». Уведомление предполагает, что я уже согласилась.
Я обдумал это:
— Логично. В следующий раз спрошу.
— Не надо, — вздохнула она, — мне нравится эта система. Просто зафиксировала терминологию.
Она ушла на кухню, и я прошел следом, потому что разговор, который мне предстоял, лучше было начинать не в прихожей. Полина подлила себе еще кофе, а потом поставила передо мной вторую чашку без дополнительных уточнений — она уже знала, что я буду пить черный кофе без сахара— и устроилась на высоком табурете у барной стойки, обхватив кружку обеими руками.
— Что случилось? — спросила она.
— Почему что-то должно было случиться?
— Ты выглядишь так, будто собираешься рассказать, что у тебя жена и пятеро детей. И рассказ это ты явно успел отрепетировать.
Я удивленно посмотрел на нее. Иногда ее наблюдательность была неудобна для меня именно своей точностью — от нее сложно было скрывать свои мысли и чувства.
— Я действительно хочу сказать тебе кое-что важное, — начал я.
— Хорошо.
— Это касается того, кем я являюсь на самом деле.
— Угу.
— Я не совсем тот, кем кажусь.
— Макс, — сказала она спокойно, — кем бы ты ни был, это ведь ничего не значит.
Я замолчал. Она сделала глоток кофе и посмотрела на меня поверх кружки, будто понимая, почему разговор остановился.
— Ты мне говорил уже что-то подобное, — добавила она. — В октябре. Помнишь? Ты сказал «я демон из другого мира» и потом еще долго молчал, ожидая реакции. Я тогда решила, что это такая странная метафора. Мне, конечно, любопытно, что за ней скрывается, но если ты не готов говорить сейчас, я не против. Это ведь не что-то незаконное, да?
— Ты ничего не сказала тогда толком.