— А что говорить? Ты сказал, я услышала, — она пожала плечами. — Я еще не решила, что с этим делать, но информация была получена. Не уверена, что готова к уточнениям, но постараюсь их выслушать, когда ты захочешь поделиться.

Я молча смотрел на нее несколько секунд. За все время взаимодействия с людьми этого мира я не сталкивался ни с чем подобным. Люди, как правило, либо не верили и требовали доказательств, либо верили немедленно и начинали паниковать, либо делали вид, что ничего не слышали, и уходили. Полина, судя по всему, услышала, адаптировала и сохранила информацию и продолжила пить кофе.

— Ты не задала никаких вопросов, — сказал я.

— Я не была готова к ответам, — она посмотрела на меня спокойно. — Но ты, кажется, пришел с намерением что-то объяснить. Так что давай.

— Я думал, что ты не веришь.

— Ты же понимаешь, что ты очень странный?

— Мне говорили.

— Твой друг?

— В основном да.

Она поставила кружку на стойку и повернулась ко мне целиком:

— Хорошо. Тогда объясняй.

Я мог бы просто говорить. Описать природу нашего мира, принципы существования демонов, объяснить механику влияния и происхождение ресурсов — это были бы точные и проверяемые сведения. Но я понимал, что у людей устроено иначе: слова проходили через фильтр сомнений, а потом требовали подтверждения.

Поэтому я сказал:

— Я могу показать.

Она вопросительно смотрела на меня.

— Деньги, которые были вложены в твой проект, — начал я. — Ты никогда не спрашивала, откуда они.

— Я видела документы.

— Документы можно назвать настоящими. Но источник их происхождения нестандартный. Я могу показать, как именно они появились.

Она молчала секунды три, потом сказала осторожно:

— Хорошо. Показывай.

Я посмотрел на стойку перед ней. Там стояла ее кружка, лежал телефон и чуть в стороне — небольшой керамический блюдец с остатками печенья.

— Дай мне что-нибудь острое, — сказал я.

— Что?

— Нож. Или что есть под рукой.

Полина медленно поднялась, открыла ящик и достала небольшой нож для фруктов. Положила его передо мной аккуратно, ручкой ко мне, с таким видом, будто это был совершенно обычный запрос. Но я чувствовал, как в глубине души у нее зарождается сомнение. Она доверяла мне, но не знала, чего ожидать.

Я взял нож, провел по ладони. Не глубоко, но достаточно, чтобы потекла кровь. Полина заметно напряглась, но не сказала ничего.

Я сосредоточился и дал крови сделать то, что она умела делать.

Это было не сложно и не требовало усилий — примерно так же, как человек двигает рукой, не думая о каждой задействованной мышце. Кровь на ладони потемнела, изменила форму, и на стойке перед Полиной упали несколько купюр, совершенно обычные на вид — потому что они и были обычными. Я воспроизводил реальные предметы, создавая их из реальной крови. Ничто никогда не создавалось из ничего.