Во-первых, она не умела отдыхать до конца. Даже когда мы гуляли или сидели в кофейне, какая-то часть ее сознания оставалась на работе. Это проявлялось в мелочах: она могла на середине разговора достать телефон и написать себе заметку, потом убрать его обратно и продолжить говорить будто ничего не было. Или вдруг замолчать на несколько секунд, явно прокручивая в голове что-то рабочее, а потом вернуться к разговору, как будто пауза была совершенно естественной. И для нее, вероятно, все так и было.

Во-вторых, она смеялась над своими же ошибками. Это казалось мне одним из самых необычных человеческих качеств. Демоны не смеялись над ошибками. Демоны анализировали, устраняли и двигались дальше, не тратя эмоций на то, что уже произошло. Полина же рассказывала, как на утренней встрече перепутала имена двух разработчиков и назвала Илью Артемом, а Артема — Ильей, при этом оба вежливо молчали почти минуту, а она потом смеялась над собой так, будто это был лучший момент недели.

В-третьих — и это, пожалуй, было наиболее привлекательно из всех черт ее характера — Полина не пыталась произвести на меня впечатление.

Большинство человеческих женщин, с которыми мне доводилось взаимодействовать раньше, в той или иной мере корректировали свое поведение в присутствии демона. Даже если не знали о моей природе, они чувствовали что-то на уровне инстинктов, и это заставляло их чуть осторожнее выбирать слова, чуть сдержаннее двигаться. Впрочем, в присутствии обычных мужчин многие вели себя также. Полина этого не делала.

Она всегда говорила именно то, что думала. Включая все то, что думала обо мне, — а это порой было весьма прямолинейно.

В пятницу вечером она сказала, что я выгляжу как главный злодей в хорошем кино.

Я проанализировал это определение уже позже, в отеле, и пришел к выводу, что оно было вполне себе точным. В человеческих историях злодеи часто обладали той же четкостью в постановке целей и отсутствием лишней эмоциональности, что я считал своими очевидными положительными качествами. Разница заключалась, вероятно, в намерениях — все-таки зло ради зла не преследовал.

Мои намерения сейчас вообще никому не причиняли вреда.

Если не считать того факта, что я все еще не сказал ей о том, что именно здесь делаю и зачем. И что деньги, которые были вложены в ее проект, по факту не принадлежали ни одному из банков этого мира… И что я не совсем тот, кем именно я являюсь в этом мире…

Последняя мысль занимала меня значительно чаще, чем следовало.

Я сидел у окна отеля с кружкой остывшего чая (к горячим напиткам я давно привык, они действовали на человеческое тело успокаивающе) и думал о том, как именно это сделать. Как лучше признаться?