Я машинально провела ложкой по мороженому, смешивая все это сладкое безобразие в еще более подозрительную липкую массу.

— Я тоже.

— Ну? — поторопил он.

— Подумала, — спокойно сказала я. — И ничего не изменилось.

Он шумно фыркнул в трубку, выражая недовольство:

— Полин, ну сколько можно… Ты же понимаешь, что это все несерьезно?

Я даже не сразу поняла, что именно он имел в виду — меня, мой блог или всю мою жизнь в целом.

— Что именно?

— Вот это все, — я почти была уверена, что он махнул рукой куда-то в сторону, указывая на масштаб проблемы, хотя я этого, конечно, не видела. — Твои соцсети, эти посты… Мама сегодня опять спрашивала.

Я тихо усмехнулась. Конечно, спрашивала.

Елена Михайловна вообще была самым преданным читателем моего блога. И, справедливости ради, читала она его действительно ради вдохновения, только вот вдохновение это использовала потом, чтобы каждый раз придумывать все более колкие замечания в мой адрес.

— И что на этот раз постановила Елена Михайловна? — деловито уточнила я, не сдержавшись и откусив от одной из вафельных трубочек, не выпуская при этом ложку с первой порцией мороженого на ней.

— Что приличные девушки этим не занимаются, — сказал он, видимо, цитируя первоисточник почти дословно. — Что нормальные женщины не выставляют себя напоказ. Что этим занимаются… ну, ты понимаешь.

Я медленно опустила ложку обратно в миску, едва не поперхнувшись вафельной крошки. Понимаю, как же.

— Проститутки? — переспросила я спокойно.

— Я так не говорил.

— Но подумал именно так, — я понимающе улыбнулась, глядя в стену. — А мама твоя так и сказала, я уверена.

Он замолчал на секунду, но все-таки решил не сдаваться без боя:

— Полин, ну ты же не такая. Зачем тебе это все?

Уже выпустив ложку из рук, потому что потеряла всякую надежду поесть во время разговора, я скучающим движением провела пальцем по краю миски, собирая каплю сиропа.

Зачем мне это?

Хороший вопрос. А ответ на него — еще лучше.

— Затем, что я не хочу зависеть ни от кого, — сказала я тихо. — Ни от работы, ни от людей, ни от… Чьих-то мам.

— Я тебя обеспечу, — в его голосе послышалась такая раздражающая уверенность, от которой мне всегда становилось одновременно немного смешно и страшно. Меня вообще пугала маниакальная уверенность в себе тех людей, которые мало что могли сделать на самом деле. Женя хорошо маскировался, но в последнее время стало понятно, что он человек слова, но не дела, проще говоря — умеет только болтать. — Тебе не нужно будет обо всем этом думать.

Я невольно усмехнулась:

— Вот именно.

— Что «вот именно»?